Кен Айова после переезда в городок Хэвен Фоллс заводит дружбу с тремя девушками. Во время совместного времяпрепровождения друзья рассказывают Кену историю из интернета — рассказ о Джеффе Вудсе, связывая по всем признакам эту историю с серией убийств, происходящих в это же время в штате Мэн. После этого на город обрушивается вереница кровавых событий, один в один копирующих почерк печально известного Убийцы Джеффа. Роман состоит из 48 глав. Каждую субботу и воскресенье для прочтения будут выкладываться две главы.
7 мин, 10 сек 249
Не имея никакого злого умысла нанести обиду вполне себе достойным представителям современной философской мысли, я всё же поведаю Вам одну коротенькую историю, которая меня в своё время знатно рассмешила. Не так давно, человек (назовём его «интеллектуал»), культурно-просветительская деятельность которого помогла мне обратить свой взор именно в сторону духа глубин, нежели духа времени, написал небольшую рецензию на книгу одной весьма экстравагантной барышни (мы её так и будем именовать — «барышня»). Сама книга представляет собой такую себе компиляцию из эротических сновидений, инсайтов и соображений барышни, завёрнутые в обёртку психологической работы и некоего эзотерического откровения. Я ничего не имею против подобного рода «литературы», у меня нет претензий и к автору сего опуса. Меня поразила именно рецензия вышеуказанного интеллектуала. Общность взглядов и сферы деятельности интеллектуала и барышни вынудила первого написать хвалебную рецензию (это явно просматривается в самой рецензии). Особенно меня повеселил следующий отрывок из рецензии: «Кажется что тема столь значима и заряжена что автор просто забывает и не считает нужным заботится о стиле. А может быть в нашу эпоху постмодерна и социальных сетей именно таким и должен быть магический роман?». Я намеренно не вношу никаких поправок в данную цитату, чтобы Дорогой Читатель оценил всю красоту подобного заявления. Человек, отстаивающий в собственных работах дух глубин, противопоставляя его духу времени, рассуждает о том, как нужно писать в конкретный промежуток времени, каким должен быть магический роман в эпоху постмодерна. Во время прочтения данной рецензии меня ни на секунду не покидало чувство, что сам рецензент пытается в чём-то убедить потенциального покупателя этого эротического самиздата, при этом сам он прекрасно осознаёт несостоятельность стиля барышни и сомнительность ценности данного опуса именно с точки зрения духа глубин. Может именно поэтому вместо полноценного романа нас потчуют рекламой «паштета Сливи»? Впрочем, наверняка это со мной что-то не то, и Дорогой Читатель слишком утомился от моих рассуждений.
Потому переходим к сути вопроса.
В эпоху смерти автора, читателя и романа я вдруг решил написать роман, став одновременно и его автором, и первым читателем, поскольку вполне закономерно было после написания подвергнуть его авторской редактуре. И знаете что? Мне он понравился.
Да, Вы можете справедливо заметить, мол, своё первое творение особенно близко сердцу писателя. Может, этот молодой графоман настолько дерзновенен, что не видит собственной несостоятельности, как в вопросах стиля, так и в плане литературного вкуса? Мне остаётся лишь ответить, что свои выводы вы сделаете лишь по прочтении. С полной уверенностью могу сказать одно: я писал этот роман с неподдельным интересом и старался оставаться искренним перед самим собой до самого конца, потому и не претендую на восхищённые овации да лавры признания со стороны потенциального читателя или критика.
Я веду лишь к тому, что во время написания романа отталкивался не от требований настоящего времени, а исключительно от собственного взгляда на литературу и роман в целом. Может, с точки зрения современности роман как таковой уже мёртв, но это не значит, что он не имеет права на существование. А единственное право романа на существование — возможность сказать то, что может сказать только роман.
Исходя из этого взгляда на литературу, я принялся за написание своего первого произведения. И достаточно быстро дошёл до осознания одного факта — роман начал писать меня, может даже играть мною. Это в очередной раз показывает недопустимость подобного легкомысленного обращения с литературой со стороны нынешнего поколения. И я сейчас ни в коем случае не хочу выступать в глазах Дорогого Читателя непогрешимым образчиком, да и учить окружающих писательскому мастерству вовсе не в моих правилах. Я лишь призываю Вас не поддаваться той лёгкости, присутствие которой чуть ли не на каждом шагу и для меня в какой-то момент стала невыносимой.
Однако, не думайте, что вышесказанное наперёд демонстрирует тяжесть восприятия написанного произведения. Наоборот, я не хотел обращаться к эталонной классике. В конце концов, я хотел написать именно такую книгу, которую мне и самому будет приятно читать.
Почему я решил обратиться к такому жанру, как психологический триллер, граничащий с хоррором, а то и вовсе переступающий эту демаркационную линию? И зачем я включил в свой роман такого колоритного персонажа как Убийца Джефф, вместо того, чтобы придумать на раз-два-три ещё более харизматичного и продуманного антагониста?
Наверное, просто потому что мне так хочется.
Потому переходим к сути вопроса.
В эпоху смерти автора, читателя и романа я вдруг решил написать роман, став одновременно и его автором, и первым читателем, поскольку вполне закономерно было после написания подвергнуть его авторской редактуре. И знаете что? Мне он понравился.
Да, Вы можете справедливо заметить, мол, своё первое творение особенно близко сердцу писателя. Может, этот молодой графоман настолько дерзновенен, что не видит собственной несостоятельности, как в вопросах стиля, так и в плане литературного вкуса? Мне остаётся лишь ответить, что свои выводы вы сделаете лишь по прочтении. С полной уверенностью могу сказать одно: я писал этот роман с неподдельным интересом и старался оставаться искренним перед самим собой до самого конца, потому и не претендую на восхищённые овации да лавры признания со стороны потенциального читателя или критика.
Я веду лишь к тому, что во время написания романа отталкивался не от требований настоящего времени, а исключительно от собственного взгляда на литературу и роман в целом. Может, с точки зрения современности роман как таковой уже мёртв, но это не значит, что он не имеет права на существование. А единственное право романа на существование — возможность сказать то, что может сказать только роман.
Исходя из этого взгляда на литературу, я принялся за написание своего первого произведения. И достаточно быстро дошёл до осознания одного факта — роман начал писать меня, может даже играть мною. Это в очередной раз показывает недопустимость подобного легкомысленного обращения с литературой со стороны нынешнего поколения. И я сейчас ни в коем случае не хочу выступать в глазах Дорогого Читателя непогрешимым образчиком, да и учить окружающих писательскому мастерству вовсе не в моих правилах. Я лишь призываю Вас не поддаваться той лёгкости, присутствие которой чуть ли не на каждом шагу и для меня в какой-то момент стала невыносимой.
Однако, не думайте, что вышесказанное наперёд демонстрирует тяжесть восприятия написанного произведения. Наоборот, я не хотел обращаться к эталонной классике. В конце концов, я хотел написать именно такую книгу, которую мне и самому будет приятно читать.
Почему я решил обратиться к такому жанру, как психологический триллер, граничащий с хоррором, а то и вовсе переступающий эту демаркационную линию? И зачем я включил в свой роман такого колоритного персонажа как Убийца Джефф, вместо того, чтобы придумать на раз-два-три ещё более харизматичного и продуманного антагониста?
Наверное, просто потому что мне так хочется.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 3
