Посвящается Стэну, Кристоферу и Мишель Райс Сьюзан Скотт Квирос и Виктории Вильсон Памяти Джона Престона Ирландцам Нового Орлеана, которые в 1850-х годах построили на Констанс-стрит великолепную церковь Святого Альфонса и таким образом подарили нам прекрасный памятник веры и архитектурного искусства Славе Греции и величию Рима...
355 мин, 33 сек 14408
Но в сравнении с жестокой Кибелой Изида обладала весьма примечательным отличием. Изида была любящей Матерью и богиней, Изида прощала своим почитательницам все, Изида появилась еще до создания мира. Изида была щедро наделена терпением и мудростью.
Поэтому в ее храме могли молиться даже самые опустившиеся женщины. Поэтому там никогда никому не отказывали.
Как Святая Дева Мария, ныне известная и Западу, и Востоку, царица Изида зачала свое божественное дитя божественным способом. Силой своего волшебства она извлекла живое семя из мертвого и кастрированного Озириса. Ее часто изображали на картинах или запечатлевали в скульптуре с божественным сыном Гором на коленях. Ее невинная грудь была обнажена, чтобы вскормить молодого бога.
А Озирис правил страной мертвых, навеки потеряв свой фаллос в водах реки Нил. И каждый год, когда Нил выходил из берегов, он изливал живительную сперму, удобрявшую удивительные египетские поля.
В храме исполняли божественную музыку. Мы играли на систре, своеобразной маленькой металлической лире, а также на флейтах и бубнах. Мы танцевали и пели хором. Стихи, воспевавшие Изиду, были утонченными и восторженными. Изида считалась царицей Навигации, равно как позже Святую Деву Марию станут называть «Царица Наша, Путеводная Звезда»
Каждый год, когда статую Изиды несли к морскому берегу, собиралась столь пышная процессия, что весь Рим высыпал на улицу посмотреть на египетских богов с головами животных, на изобилие цветов и на само воплощение царицы-Матери. В воздухе звенели гимны. Жрецы и жрицы вышагивали в белых льняных одеяниях. Само же изваяние из мрамора, облаченное в царственное греческое платье и причесанное по-гречески, плыло над головами собравшихся, держа в руках священный систр. Такой была моя Изида. После последнего развода я отошла от нее. Моему отцу культ не нравился, а сама я достаточно им насладилась. Став свободной женщиной, я больше не увлекалась проститутками. Мне было бесконечно лучше, чем им. Я содержала отцовский дом, а отец, несмотря на черные волосы и удивительно острое зрение, был уже достаточно стар, чтобы император оставил меня в покое.
Не могу сказать, что я вспоминала Мариуса или думала о нем. Никто больше о нем не упоминал. Никакая сила на земле не могла встать между мной и моим отцом.
Всем моим братьям сопутствовала удача. Они выгодно женились, завели детей и вернулись домой с жестоких войн, где сражались, защищая границы Империи. Мой самый младший брат, Люций, мне не особенно нравился — он вечно нервничал и пристрастился к выпивке, а также к азартным играм, что очень раздражало его жену.
Ее я любила, как любила жен всех братьев и племянниц с племянниками. Мне нравилось видеть, как стайки детей с благословения тети Лидии носятся по комнатам, — дома им это не разрешалось.
Старший из моих братьев, Антоний, обладал задатками великого человека, стать которым ему не позволила судьба. Но он был вполне готов к такой роли — прекрасно образованный, мудрый и закаленный воин.
В моем присутствии Антоний лишь однажды совершил глупость, когда как-то очень недвусмысленно заявил, что Ливия, жена Августа, отравила супруга, чтобы возвести на трон своего сына Тиберия.
Отец, кроме меня, единственный слушатель, строго сказал ему:
«Антоний, никогда больше так не говори! Ни здесь, ни в любом другом месте. — Отец встал и неожиданно для себя самого изложил суть нашего с ним жизненного стиля: — Держись подальше от дворца императора, держись подальше от семьи императора, будь в первых рядах на состязаниях и обязательно в сенате, но не ввязывайся в их ссоры и интриги!»
Антоний очень рассердился, но его гнев не имел отношения к отцу.
«Я сказал об этом только тем, кому могу доверять, — тебе и Лидии. Мне противно обедать с женщиной, отравившей своего мужа. Август должен был восстановить Республику. Он знал, что его ждет смерть»
«Да, и знал при этом, что Республику восстановить нельзя. Эта задача невыполнима. Империя разрослась до Британии на севере, вышла за пределы Парфянского царства на востоке; она охватывает Северную Африку. Если хочешь быть хорошим римлянином, Антоний, то встань и выскажись начистоту в сенате. Тиберий это приветствует»
«Ох, отец, как жестоко ты заблуждаешься» — возразил Антоний.
Отец положил конец спору.
Но мы с ним жили именно по тем правилам, о которых он говорил.
Тиберий не пользовался популярностью среди шумной римской толпы: слишком стар, слишком сух, лишен чувства юмора и к тому же пуританин и тиран одновременно.
Но одно достоинство его извиняло. Помимо своей все возрастающей любви к философии и познаний в ней он был очень хорошим солдатом. Самое важное качество, необходимое для императора.
Армия его высоко почитала.
Он увеличил вокруг дворца число преторианских когорт, а для управления нанял человека по имени Сеян. Но он не стал вводить в Рим легионы и говорил чертовски хорошие слова о личных правах и свободе, если, конечно, вам удавалось не заснуть под его речи и услышать эти слова. Мне он казался ужасным занудой.
Поэтому в ее храме могли молиться даже самые опустившиеся женщины. Поэтому там никогда никому не отказывали.
Как Святая Дева Мария, ныне известная и Западу, и Востоку, царица Изида зачала свое божественное дитя божественным способом. Силой своего волшебства она извлекла живое семя из мертвого и кастрированного Озириса. Ее часто изображали на картинах или запечатлевали в скульптуре с божественным сыном Гором на коленях. Ее невинная грудь была обнажена, чтобы вскормить молодого бога.
А Озирис правил страной мертвых, навеки потеряв свой фаллос в водах реки Нил. И каждый год, когда Нил выходил из берегов, он изливал живительную сперму, удобрявшую удивительные египетские поля.
В храме исполняли божественную музыку. Мы играли на систре, своеобразной маленькой металлической лире, а также на флейтах и бубнах. Мы танцевали и пели хором. Стихи, воспевавшие Изиду, были утонченными и восторженными. Изида считалась царицей Навигации, равно как позже Святую Деву Марию станут называть «Царица Наша, Путеводная Звезда»
Каждый год, когда статую Изиды несли к морскому берегу, собиралась столь пышная процессия, что весь Рим высыпал на улицу посмотреть на египетских богов с головами животных, на изобилие цветов и на само воплощение царицы-Матери. В воздухе звенели гимны. Жрецы и жрицы вышагивали в белых льняных одеяниях. Само же изваяние из мрамора, облаченное в царственное греческое платье и причесанное по-гречески, плыло над головами собравшихся, держа в руках священный систр. Такой была моя Изида. После последнего развода я отошла от нее. Моему отцу культ не нравился, а сама я достаточно им насладилась. Став свободной женщиной, я больше не увлекалась проститутками. Мне было бесконечно лучше, чем им. Я содержала отцовский дом, а отец, несмотря на черные волосы и удивительно острое зрение, был уже достаточно стар, чтобы император оставил меня в покое.
Не могу сказать, что я вспоминала Мариуса или думала о нем. Никто больше о нем не упоминал. Никакая сила на земле не могла встать между мной и моим отцом.
Всем моим братьям сопутствовала удача. Они выгодно женились, завели детей и вернулись домой с жестоких войн, где сражались, защищая границы Империи. Мой самый младший брат, Люций, мне не особенно нравился — он вечно нервничал и пристрастился к выпивке, а также к азартным играм, что очень раздражало его жену.
Ее я любила, как любила жен всех братьев и племянниц с племянниками. Мне нравилось видеть, как стайки детей с благословения тети Лидии носятся по комнатам, — дома им это не разрешалось.
Старший из моих братьев, Антоний, обладал задатками великого человека, стать которым ему не позволила судьба. Но он был вполне готов к такой роли — прекрасно образованный, мудрый и закаленный воин.
В моем присутствии Антоний лишь однажды совершил глупость, когда как-то очень недвусмысленно заявил, что Ливия, жена Августа, отравила супруга, чтобы возвести на трон своего сына Тиберия.
Отец, кроме меня, единственный слушатель, строго сказал ему:
«Антоний, никогда больше так не говори! Ни здесь, ни в любом другом месте. — Отец встал и неожиданно для себя самого изложил суть нашего с ним жизненного стиля: — Держись подальше от дворца императора, держись подальше от семьи императора, будь в первых рядах на состязаниях и обязательно в сенате, но не ввязывайся в их ссоры и интриги!»
Антоний очень рассердился, но его гнев не имел отношения к отцу.
«Я сказал об этом только тем, кому могу доверять, — тебе и Лидии. Мне противно обедать с женщиной, отравившей своего мужа. Август должен был восстановить Республику. Он знал, что его ждет смерть»
«Да, и знал при этом, что Республику восстановить нельзя. Эта задача невыполнима. Империя разрослась до Британии на севере, вышла за пределы Парфянского царства на востоке; она охватывает Северную Африку. Если хочешь быть хорошим римлянином, Антоний, то встань и выскажись начистоту в сенате. Тиберий это приветствует»
«Ох, отец, как жестоко ты заблуждаешься» — возразил Антоний.
Отец положил конец спору.
Но мы с ним жили именно по тем правилам, о которых он говорил.
Тиберий не пользовался популярностью среди шумной римской толпы: слишком стар, слишком сух, лишен чувства юмора и к тому же пуританин и тиран одновременно.
Но одно достоинство его извиняло. Помимо своей все возрастающей любви к философии и познаний в ней он был очень хорошим солдатом. Самое важное качество, необходимое для императора.
Армия его высоко почитала.
Он увеличил вокруг дворца число преторианских когорт, а для управления нанял человека по имени Сеян. Но он не стал вводить в Рим легионы и говорил чертовски хорошие слова о личных правах и свободе, если, конечно, вам удавалось не заснуть под его речи и услышать эти слова. Мне он казался ужасным занудой.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 18 из 95
