Посвящается Стэну, Кристоферу и Мишель Райс Сьюзан Скотт Квирос и Виктории Вильсон Памяти Джона Престона Ирландцам Нового Орлеана, которые в 1850-х годах построили на Констанс-стрит великолепную церковь Святого Альфонса и таким образом подарили нам прекрасный памятник веры и архитектурного искусства Славе Греции и величию Рима...
355 мин, 33 сек 14411
Повернувшись к ним спиной, он принялся размахивать мечом и кинжалом, а когда они подошли ближе, сделал неожиданный выпад и сразил обоих. Он нанес им несколько ударов.
Отец пошатнулся, как будто вот-вот упадет в обморок. Он побелел. Кровь все лилась и лилась на пол. Глаза закатились.
У меня зрели безумные планы. Мы должны усадить его в повозку. Но такой гордый римлянин, как мой отец, никогда бы не починился.
Внезапно евреи — молодой и пожилой — схватили меня за руки и потащили прочь от дома.
«Я поклялся, что спасу вас, — сказал старик. — И вы не заставите меня солгать старому другу»
«Отпустите меня, — прошептала я. — Позвольте остаться с ним до конца!»
Оттолкнув смущенных мужчин, я повернулась и издалека увидела у очага тело моего отца. Он покончил с собой собственным кинжалом.
Меня поспешно втолкнули в повозку, я закрыла глаза и зажала руками рот. Когда повозка начала медленно спускаться с Палатинского холма по извилистой дороге, я покачнулась и рухнула на мягкие подушки и свертки тканей.
Солдаты закричали, чтобы мы, черт побери, убирались из-под ног.
«Я совсем глух, господин, что вы сказали?» — переспросил пожилой еврей.
Это отлично подействовало. Они проскакали мимо.
Еврей точно знал, что делать. Пока мимо нас неслись толпы всадников, мы сохраняли медленный темп.
Потом молодой человек залез в повозку сзади.
«Меня зовут Иаков, — сказал он. — Вот, наденьте эти белые накидки. В них вы будете похожи на женщину Востока. Если у ворот вам начнут задавать вопросы, опустите покрывало и притворитесь, что не понимаете.»
Мы миновали ворота Рима с потрясающей легкостью. Все, что я слышала, это:
«Привет, Давид и Иаков, удачно съездили?»
Мне помогли взойти на борт ничем не примечательного большого торгового судна с парусами и гребцами-рабами, а потом провели в небольшое помещение с голыми деревянными стенами.
«Вот все, что у нас для вас нашлось, — сказал Иаков. — Но мы уже отплываем»
У него были длинные, волнистые коричневые волосы и борода. Полосатые одежды спускались до земли.
«В темноте? — спросила я. — Отплываем в темноте?»
Это было необычно.
Тем временем гребцы опустили на воду весла, судно, вырулив на верный курс, двинулось в южном направлении, и я отчетливо видела все, что происходит.
Прекрасное юго-западное побережье Италии отлично освещалось сотнями огней на роскошных виллах. На скалах стояли маяки.
«Мы больше никогда не увидим Республику, — устало сказал Иаков, словно и сам он был римским гражданином, хотя, думаю, он таковым и являлся. — Но последнее желание вашего отца исполнено. Теперь мы в безопасности»
Ко мне подошел старик и представился Давидом.
Старик красноречиво извинился, что здесь нет служанок женского пола. Я — единственная женщина на борту.
«О, прошу вас, выбросите эти мысли из головы! Почему вы согласились пойти на такой риск?»
«Мы много лет вели дела с вашим отцом, — сказал Давид. — Когда-то давно пираты потопили наши корабли, и ваш отец взял на себя долги. Он еще раз оказал нам доверие, и мы отплатили ему пятикратно. Он собрал для вас целое состояние Все ценности размещены вместе с остальным грузом, как будто ничего не стоят»
Я прошла в каюту и рухнула на маленькую кровать. Старик принес мне одеяло, старательно отводя при этом взгляд.
Постепенно до меня кое-что дошло. Я была совершенно уверена, что они меня выдадут.
У меня не было слов. У меня не было сил ни шевелиться, ни что-либо чувствовать.
«Спите, госпожа» — сказал он.
Мне привиделся кошмар — ничего подобного мне еще не снилось. Я стояла у реки. И жаждала напиться крови. Застыв в высокой траве, я ждала кого-нибудь из жителей деревни, а когда поймала беднягу, то схватила его за плечи и вонзила ему в шею клыки. Рот наполнился восхитительной кровью. Она оказалась до того сладкой и крепкой, что и не описать, — я понимала это даже во сне. Но пора было бежать. Человек почти умер. Я уронила его. Меня преследовали другие, более опасные люди. Существовала и еще одна страшная угроза моей жизни.
Я вышла к развалинам храма, подальше от болота. Здесь начиналась пустыня — щелк, и влажную почву сменил песок. Мне было страшно. Приближалось утро. Нужно спрятаться! К тому же за мной охотились. Я переварила восхитительную кровь и вошла в храм. Спрятаться негде! Я всем телом прижалась к холодным стенам! Они 6ыли испещрены рисунками. Но никакой комнаты, никакого убежища не было.
До рассвета нужно успеть добраться до холмов, но это невозможно. Я двигаюсь прямо на солнце.
Внезапно над холмами загорелся смертоносный свет. Глаза пронзила невыносимая боль. Их жгло, как огнем.
«Мои глаза! — вскричала я и подняла руки, чтобы прикрыть их. Меня охватило пламя. Я закричала: — Амон-Ра, проклинаю тебя!»
Я выкрикнула еще одно имя. Я понимала, что обращаюсь к Изиде, но имя было другое.
Я проснулась. Я резко выпрямилась, вся дрожа. Сон был четкий, как видение. Он потряс меня до глубины души. У меня была прошлая жизнь?
Отец пошатнулся, как будто вот-вот упадет в обморок. Он побелел. Кровь все лилась и лилась на пол. Глаза закатились.
У меня зрели безумные планы. Мы должны усадить его в повозку. Но такой гордый римлянин, как мой отец, никогда бы не починился.
Внезапно евреи — молодой и пожилой — схватили меня за руки и потащили прочь от дома.
«Я поклялся, что спасу вас, — сказал старик. — И вы не заставите меня солгать старому другу»
«Отпустите меня, — прошептала я. — Позвольте остаться с ним до конца!»
Оттолкнув смущенных мужчин, я повернулась и издалека увидела у очага тело моего отца. Он покончил с собой собственным кинжалом.
Меня поспешно втолкнули в повозку, я закрыла глаза и зажала руками рот. Когда повозка начала медленно спускаться с Палатинского холма по извилистой дороге, я покачнулась и рухнула на мягкие подушки и свертки тканей.
Солдаты закричали, чтобы мы, черт побери, убирались из-под ног.
«Я совсем глух, господин, что вы сказали?» — переспросил пожилой еврей.
Это отлично подействовало. Они проскакали мимо.
Еврей точно знал, что делать. Пока мимо нас неслись толпы всадников, мы сохраняли медленный темп.
Потом молодой человек залез в повозку сзади.
«Меня зовут Иаков, — сказал он. — Вот, наденьте эти белые накидки. В них вы будете похожи на женщину Востока. Если у ворот вам начнут задавать вопросы, опустите покрывало и притворитесь, что не понимаете.»
Мы миновали ворота Рима с потрясающей легкостью. Все, что я слышала, это:
«Привет, Давид и Иаков, удачно съездили?»
Мне помогли взойти на борт ничем не примечательного большого торгового судна с парусами и гребцами-рабами, а потом провели в небольшое помещение с голыми деревянными стенами.
«Вот все, что у нас для вас нашлось, — сказал Иаков. — Но мы уже отплываем»
У него были длинные, волнистые коричневые волосы и борода. Полосатые одежды спускались до земли.
«В темноте? — спросила я. — Отплываем в темноте?»
Это было необычно.
Тем временем гребцы опустили на воду весла, судно, вырулив на верный курс, двинулось в южном направлении, и я отчетливо видела все, что происходит.
Прекрасное юго-западное побережье Италии отлично освещалось сотнями огней на роскошных виллах. На скалах стояли маяки.
«Мы больше никогда не увидим Республику, — устало сказал Иаков, словно и сам он был римским гражданином, хотя, думаю, он таковым и являлся. — Но последнее желание вашего отца исполнено. Теперь мы в безопасности»
Ко мне подошел старик и представился Давидом.
Старик красноречиво извинился, что здесь нет служанок женского пола. Я — единственная женщина на борту.
«О, прошу вас, выбросите эти мысли из головы! Почему вы согласились пойти на такой риск?»
«Мы много лет вели дела с вашим отцом, — сказал Давид. — Когда-то давно пираты потопили наши корабли, и ваш отец взял на себя долги. Он еще раз оказал нам доверие, и мы отплатили ему пятикратно. Он собрал для вас целое состояние Все ценности размещены вместе с остальным грузом, как будто ничего не стоят»
Я прошла в каюту и рухнула на маленькую кровать. Старик принес мне одеяло, старательно отводя при этом взгляд.
Постепенно до меня кое-что дошло. Я была совершенно уверена, что они меня выдадут.
У меня не было слов. У меня не было сил ни шевелиться, ни что-либо чувствовать.
«Спите, госпожа» — сказал он.
Мне привиделся кошмар — ничего подобного мне еще не снилось. Я стояла у реки. И жаждала напиться крови. Застыв в высокой траве, я ждала кого-нибудь из жителей деревни, а когда поймала беднягу, то схватила его за плечи и вонзила ему в шею клыки. Рот наполнился восхитительной кровью. Она оказалась до того сладкой и крепкой, что и не описать, — я понимала это даже во сне. Но пора было бежать. Человек почти умер. Я уронила его. Меня преследовали другие, более опасные люди. Существовала и еще одна страшная угроза моей жизни.
Я вышла к развалинам храма, подальше от болота. Здесь начиналась пустыня — щелк, и влажную почву сменил песок. Мне было страшно. Приближалось утро. Нужно спрятаться! К тому же за мной охотились. Я переварила восхитительную кровь и вошла в храм. Спрятаться негде! Я всем телом прижалась к холодным стенам! Они 6ыли испещрены рисунками. Но никакой комнаты, никакого убежища не было.
До рассвета нужно успеть добраться до холмов, но это невозможно. Я двигаюсь прямо на солнце.
Внезапно над холмами загорелся смертоносный свет. Глаза пронзила невыносимая боль. Их жгло, как огнем.
«Мои глаза! — вскричала я и подняла руки, чтобы прикрыть их. Меня охватило пламя. Я закричала: — Амон-Ра, проклинаю тебя!»
Я выкрикнула еще одно имя. Я понимала, что обращаюсь к Изиде, но имя было другое.
Я проснулась. Я резко выпрямилась, вся дрожа. Сон был четкий, как видение. Он потряс меня до глубины души. У меня была прошлая жизнь?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 21 из 95
