Посвящается Стэну, Кристоферу и Мишель Райс Сьюзан Скотт Квирос и Виктории Вильсон Памяти Джона Престона Ирландцам Нового Орлеана, которые в 1850-х годах построили на Констанс-стрит великолепную церковь Святого Альфонса и таким образом подарили нам прекрасный памятник веры и архитектурного искусства Славе Греции и величию Рима...
355 мин, 33 сек 14394
Твое спокойствие приводило меня в восхищение: благоразумие двадцатого века, разум, обогащенный и отягощенный несметным количеством информации, живая речь, интеллект, склонный к быстроте решений, синтезу, исследованию вероятностей, — и все это на фоне ужасных происшествий, войн, резни, хуже которых мир еще не видывал.
«Все это произошло на самом деле, — сказал ты. — И я действительно встречался с Мекаре и Маарет — древнейшими из нас, а потому вам нет нужды опасаться, ибо я знаю, как хрупок наш корень. Однако я весьма признателен вам за доброту и заботу обо мне»
Я была очарована.
«А что ты сам подумал о священном Покрывале?» — спросила я.
«Фатима, госпожа наша, — тихо произнес ты. — Покровы Турина, калека, выходящий из чудотворных вод Лурдеса! Какое утешение мы бы обрели, если бы могли с легкостью принять все это на веру!»
«А ты не поверил?»
Ты покачал головой.
«Лестат на самом деле тоже не поверил. Покрывало унесла в мир смертная девушка Дора — она выхватила его у Лестата. Но должен сказать, что вещь эта уникальна и изготовлена с непревзойденным мастерством, мне никогда не доводилось видеть предмет, более заслуживающий названия» реликвия«— В твоем голосе явственно прозвучало уныние. — Его создавали с какими-то грандиозными намерениями»
«А вампир Арман, хрупкий маленький Арман, — он поверил? — спросила я и добавила в ожидании утвердительного ответа: — Арман посмотрел на него и увидел лицо Христа»
«В достаточной степени, чтобы умереть за него, — мрачно заметил ты. — Достаточно, чтобы раскрыть объятия навстречу восходящему солнцу»
Ты отвел взгляд и прикрыл глаза, моля таким образом не принуждать тебя к разговору об Армане и о том, как он ушел в утренний огонь.
Я вздохнула — твое умение столь четко и ясно выражать свои мысли и твой скептицизм в сочетании с очевидной привязанностью к остальным удивили и пленили меня.
«Арман… — потрясенно произнес ты, по-прежнему избегая моего взгляда. — Какой реквием. Знает ли он теперь, действительно ли Мемнох был настоящим, действительно ли Бог Воплощенный, искушавший Лестата, был сыном Бога Всемогущего? Знает ли это хоть кто-нибудь?»
Твой серьезный тон и звучавшая в нем страсть тронули меня. Ты не пресыщен, не циничен. Чувства, которые ты испытывал в связи с произошедшими событиями, твое отношение к этим существам, к стоявшим перед тобой вопросам были вполне искренними.
«Кстати, — добавил ты, — Покрывало заперли. Оно находится в Ватикане. В течение двух недель в соборе Святого Патрика на Пятой авеню творилась настоящая суматоха — все приходили заглянуть в глаза Господу. Потом священники забрали его и увезли в свои сокровищницы. Сомневаюсь, что сейчас хоть один народ обладает достаточной властью, чтобы увидеть его»
«А Лестат? Где он сейчас?»
«Он парализован и молчит. Лежит без движения на полу часовни в Новом Орлеане и не произносит ни звука. К нему пришла его мать. Вы ее знаете — Габриэль; он сделал ее вампиром»
«Да, я ее помню»
«Даже на нее он никак не реагирует. Что бы он ни увидел в ходе своего путешествия на Небеса и в ад, он никоим образом не знает, насколько это правда, — и он пытался объяснить это Доре! А через несколько ночей после того, как я с его слов записал всю историю, он впал в такое состояние.»
Его глаза устремлены в одну точку, а тело безвольно и податливо. Они с Габриэль составляют удивительную пиету в часовне заброшенного монастыря. Разум его закрыт, хуже того — он пуст
Я вдруг поняла, что мне очень нравится твоя манера речи, и это открытие, должна признаться, застало меня врасплох.
«Я ушел от Лестата, поскольку помочь ему или хотя бы достучаться до его сознания оказалось не в моих силах, — тем временем продолжал ты. — И мне необходимо выяснить, хочет ли кто-либо из старейших покончить со мной; я должен отправиться в путешествие и совершенствовать свои знания, чтобы познакомиться с опасностями мира, в который меня приняли»
«Ты слишком прямолинеен. И начисто лишен хитрости»
«Напротив. Я скрываю от вас свои самые большие достоинства. — Ты медленно, вежливо улыбнулся. — Ваша красота меня смущает. Вы к этому привыкли?»
«Вполне, — сказала я. — И устала от этого. Не обращай внимания. Позволь предупредить, что среди нас есть очень древние, никому не известные существа, и никто не знает, что именно они собой представляют и откуда пришли. Ходят слухи, что ты побывал у старейших из нас — Маарет и Мекаре; теперь они служат источником жизни всех нам подобных. Судя по всему, они удалились от нас и от всего мира, скрылись в тайном убежище и не жаждут власти»
«Вы абсолютно правы, — подтвердил ты, — и моя аудиенция была прекрасной, но краткой. Они не хотят никем править; с другой стороны, пока существует мир и в нем с незапамятных времен живут потомки Маарет — тысячи ее смертных потомков, Маарет никогда не уничтожит ни себя, ни свою сестру, тем самым погубив каждого из нас»
«Все это произошло на самом деле, — сказал ты. — И я действительно встречался с Мекаре и Маарет — древнейшими из нас, а потому вам нет нужды опасаться, ибо я знаю, как хрупок наш корень. Однако я весьма признателен вам за доброту и заботу обо мне»
Я была очарована.
«А что ты сам подумал о священном Покрывале?» — спросила я.
«Фатима, госпожа наша, — тихо произнес ты. — Покровы Турина, калека, выходящий из чудотворных вод Лурдеса! Какое утешение мы бы обрели, если бы могли с легкостью принять все это на веру!»
«А ты не поверил?»
Ты покачал головой.
«Лестат на самом деле тоже не поверил. Покрывало унесла в мир смертная девушка Дора — она выхватила его у Лестата. Но должен сказать, что вещь эта уникальна и изготовлена с непревзойденным мастерством, мне никогда не доводилось видеть предмет, более заслуживающий названия» реликвия«— В твоем голосе явственно прозвучало уныние. — Его создавали с какими-то грандиозными намерениями»
«А вампир Арман, хрупкий маленький Арман, — он поверил? — спросила я и добавила в ожидании утвердительного ответа: — Арман посмотрел на него и увидел лицо Христа»
«В достаточной степени, чтобы умереть за него, — мрачно заметил ты. — Достаточно, чтобы раскрыть объятия навстречу восходящему солнцу»
Ты отвел взгляд и прикрыл глаза, моля таким образом не принуждать тебя к разговору об Армане и о том, как он ушел в утренний огонь.
Я вздохнула — твое умение столь четко и ясно выражать свои мысли и твой скептицизм в сочетании с очевидной привязанностью к остальным удивили и пленили меня.
«Арман… — потрясенно произнес ты, по-прежнему избегая моего взгляда. — Какой реквием. Знает ли он теперь, действительно ли Мемнох был настоящим, действительно ли Бог Воплощенный, искушавший Лестата, был сыном Бога Всемогущего? Знает ли это хоть кто-нибудь?»
Твой серьезный тон и звучавшая в нем страсть тронули меня. Ты не пресыщен, не циничен. Чувства, которые ты испытывал в связи с произошедшими событиями, твое отношение к этим существам, к стоявшим перед тобой вопросам были вполне искренними.
«Кстати, — добавил ты, — Покрывало заперли. Оно находится в Ватикане. В течение двух недель в соборе Святого Патрика на Пятой авеню творилась настоящая суматоха — все приходили заглянуть в глаза Господу. Потом священники забрали его и увезли в свои сокровищницы. Сомневаюсь, что сейчас хоть один народ обладает достаточной властью, чтобы увидеть его»
«А Лестат? Где он сейчас?»
«Он парализован и молчит. Лежит без движения на полу часовни в Новом Орлеане и не произносит ни звука. К нему пришла его мать. Вы ее знаете — Габриэль; он сделал ее вампиром»
«Да, я ее помню»
«Даже на нее он никак не реагирует. Что бы он ни увидел в ходе своего путешествия на Небеса и в ад, он никоим образом не знает, насколько это правда, — и он пытался объяснить это Доре! А через несколько ночей после того, как я с его слов записал всю историю, он впал в такое состояние.»
Его глаза устремлены в одну точку, а тело безвольно и податливо. Они с Габриэль составляют удивительную пиету в часовне заброшенного монастыря. Разум его закрыт, хуже того — он пуст
Я вдруг поняла, что мне очень нравится твоя манера речи, и это открытие, должна признаться, застало меня врасплох.
«Я ушел от Лестата, поскольку помочь ему или хотя бы достучаться до его сознания оказалось не в моих силах, — тем временем продолжал ты. — И мне необходимо выяснить, хочет ли кто-либо из старейших покончить со мной; я должен отправиться в путешествие и совершенствовать свои знания, чтобы познакомиться с опасностями мира, в который меня приняли»
«Ты слишком прямолинеен. И начисто лишен хитрости»
«Напротив. Я скрываю от вас свои самые большие достоинства. — Ты медленно, вежливо улыбнулся. — Ваша красота меня смущает. Вы к этому привыкли?»
«Вполне, — сказала я. — И устала от этого. Не обращай внимания. Позволь предупредить, что среди нас есть очень древние, никому не известные существа, и никто не знает, что именно они собой представляют и откуда пришли. Ходят слухи, что ты побывал у старейших из нас — Маарет и Мекаре; теперь они служат источником жизни всех нам подобных. Судя по всему, они удалились от нас и от всего мира, скрылись в тайном убежище и не жаждут власти»
«Вы абсолютно правы, — подтвердил ты, — и моя аудиенция была прекрасной, но краткой. Они не хотят никем править; с другой стороны, пока существует мир и в нем с незапамятных времен живут потомки Маарет — тысячи ее смертных потомков, Маарет никогда не уничтожит ни себя, ни свою сестру, тем самым погубив каждого из нас»
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 5 из 95
