Я не хотел этого. Честно, я не хотел, слышите? Почему меня никто не слышит! Куда они везут Дениса? Дэн, подожди! Но они везут его в операционную. Инна плачет. Успокойся, Инна, с нашим сыном всё будет хорошо. С Дэном всё буде хорошо, честно. Я не хотел этого, слышишь?
Добавить в моё избранное
2 мин, 50 сек 1426
Мысли в голове как битое стекло. Пытаюсь собрать всё воедино, но не выходит. Как всё это произошло! Мы были на Дне Рождения Илюшки — одноклассника и друга Дэна. Дети праздновали отдельно от взрослых. Или взрослые отдельно от детей? Мы выпили немного. Я выпил. Хоть и знал, что за рулём. Нам предложили остаться на ночь и я подумал: «А почему бы и нет?» И выпил. Никогда себе этого не прощу!
Потом Дэну стало плохо и он стал проситься домой. Очень просился. Бедный Дэн…
Была летняя ночь. Хорошая летняя ночь. Мы ехали по загородной трассе. Всё было чудесно. Я не ожидал, что на перекрёстке нас снесёт уснувший дальнобойщик… Несколько мгновений я не мог осознать, что происходит. Наша машина несколько раз перевернулась. Инна кричала. Дэн тоже. Хотя нет. Дэн молчал. Потом я сильно ударился головой и отключился.
Когда очнулся — вокруг уже были машины полицейских и скорой помощи. КамАЗ был завален на бок. Рядом лежал мёртвый водитель, накрытый простынью. Всюду ходят люди. Кто-то что-то говорил. Один из врачей, увидев, что я очнулся, кинулся ко мне и стал расспрашивать — как я себя чувствую. Я ничего толком не мог сказать. Я лишь вертел головой, чтоб найти Инну и Дэна. Врач это понял и сказал, что они в машине скорой помощи. Что они живы. Дальше всё как в тумане. Следующее, что я помню — это как Дэна везли в операционную. Дэн, маленький мой… Мы сидели в коридоре и ждали. Ждали молча. Я всё ещё ничего не мог сказать. Инна ничего говорить не хотела. Она уже не плакала. Нечем было. Лишь иногда тихонько всхлипывала. А ведь всего пару часов назад она была счастлива. Она что-то хотела тогда сказать. Или сказала? Что же?
Вышел врач. Мы кинулись к нему.
— Он жив. Но ноги пришлось ампутировать — переломанные кости сильно повредили ткань. Пошло заражение. Мне очень жаль.
Инна пыталась что-то сказать, но лишь хватала ртом воздух. Потом потеряла сознание и осела на пол. Я вовремя успел подхватить. Врач помог. Медсестра принесла нашатырь. Эту ночь нам разрешили провести у Дэна в палате. Мы с Инной всё так же молча сидели. Потом она вышла — позвонили её родители. Дэн пошевелился. Впервые, после наркоза.
— Дэн, — шепчу.
Опять пошевелился. Или показалось?
— Дэн…
— Папа…
Моё сердце опять застучало в бешеном ритме.
— Папа, мне холодно…
— Сейчас, Дэн, сейчас я что-нибудь найду и укрою.
Я направился к соседней кушетке, чтоб взять лежащее на ней одеяло.
— Папа, зачем ты меня пугаешь? — слышу за спиной.
Я замираю. Не знаю, что сказать. Боюсь повернуться.
— Пап, Мне палец судорога свела. Большой. На левой ноге. Мне больно, пап.
Дэн… Дэн, сынок, этого не может быть. У тебя нет ног…
— Пап…
Я боюсь развернуться.
— Пап…
Я знаю, что там, сзади, кто-то есть. И что мне лучше не разворачиваться.
— Пап… Я с трудом открываю глаза. Тёмная палата. Я лежу на кушетке. Холодно. Свет выключен. Лишь немного попадает через дверное окно в коридор. В окно видны Инна и врач. Она плачет. Они о чём-то говорят. О чём? Я пытаюсь напрячь слух.
— Он жив. Но ноги пришлось ампутировать — переломанные кости повредили ткань. Пошло заражение. Мне очень жаль.
Зачем он всё это повторяет? Инна пытается что-то сказать, но опять теряет сознание. Врач её подхватывает и начинает звать медсестру. Мне становится всё холоднее. К тому же — ногу сильно схватила судорога. Мне чертовски больно.
— Пап…
Дэн? Что Здесь происходит?
— Пап…
Я кажется начинаю понимать.
— Пап…
Видимо мне придётся всё-таки развернуться. Я знаю, что увижу то, что и тогда. Тогда, за мгновенье до аварии.
— Пап, зачем ты меня пугаешь?
Потом Дэну стало плохо и он стал проситься домой. Очень просился. Бедный Дэн…
Была летняя ночь. Хорошая летняя ночь. Мы ехали по загородной трассе. Всё было чудесно. Я не ожидал, что на перекрёстке нас снесёт уснувший дальнобойщик… Несколько мгновений я не мог осознать, что происходит. Наша машина несколько раз перевернулась. Инна кричала. Дэн тоже. Хотя нет. Дэн молчал. Потом я сильно ударился головой и отключился.
Когда очнулся — вокруг уже были машины полицейских и скорой помощи. КамАЗ был завален на бок. Рядом лежал мёртвый водитель, накрытый простынью. Всюду ходят люди. Кто-то что-то говорил. Один из врачей, увидев, что я очнулся, кинулся ко мне и стал расспрашивать — как я себя чувствую. Я ничего толком не мог сказать. Я лишь вертел головой, чтоб найти Инну и Дэна. Врач это понял и сказал, что они в машине скорой помощи. Что они живы. Дальше всё как в тумане. Следующее, что я помню — это как Дэна везли в операционную. Дэн, маленький мой… Мы сидели в коридоре и ждали. Ждали молча. Я всё ещё ничего не мог сказать. Инна ничего говорить не хотела. Она уже не плакала. Нечем было. Лишь иногда тихонько всхлипывала. А ведь всего пару часов назад она была счастлива. Она что-то хотела тогда сказать. Или сказала? Что же?
Вышел врач. Мы кинулись к нему.
— Он жив. Но ноги пришлось ампутировать — переломанные кости сильно повредили ткань. Пошло заражение. Мне очень жаль.
Инна пыталась что-то сказать, но лишь хватала ртом воздух. Потом потеряла сознание и осела на пол. Я вовремя успел подхватить. Врач помог. Медсестра принесла нашатырь. Эту ночь нам разрешили провести у Дэна в палате. Мы с Инной всё так же молча сидели. Потом она вышла — позвонили её родители. Дэн пошевелился. Впервые, после наркоза.
— Дэн, — шепчу.
Опять пошевелился. Или показалось?
— Дэн…
— Папа…
Моё сердце опять застучало в бешеном ритме.
— Папа, мне холодно…
— Сейчас, Дэн, сейчас я что-нибудь найду и укрою.
Я направился к соседней кушетке, чтоб взять лежащее на ней одеяло.
— Папа, зачем ты меня пугаешь? — слышу за спиной.
Я замираю. Не знаю, что сказать. Боюсь повернуться.
— Пап, Мне палец судорога свела. Большой. На левой ноге. Мне больно, пап.
Дэн… Дэн, сынок, этого не может быть. У тебя нет ног…
— Пап…
Я боюсь развернуться.
— Пап…
Я знаю, что там, сзади, кто-то есть. И что мне лучше не разворачиваться.
— Пап… Я с трудом открываю глаза. Тёмная палата. Я лежу на кушетке. Холодно. Свет выключен. Лишь немного попадает через дверное окно в коридор. В окно видны Инна и врач. Она плачет. Они о чём-то говорят. О чём? Я пытаюсь напрячь слух.
— Он жив. Но ноги пришлось ампутировать — переломанные кости повредили ткань. Пошло заражение. Мне очень жаль.
Зачем он всё это повторяет? Инна пытается что-то сказать, но опять теряет сознание. Врач её подхватывает и начинает звать медсестру. Мне становится всё холоднее. К тому же — ногу сильно схватила судорога. Мне чертовски больно.
— Пап…
Дэн? Что Здесь происходит?
— Пап…
Я кажется начинаю понимать.
— Пап…
Видимо мне придётся всё-таки развернуться. Я знаю, что увижу то, что и тогда. Тогда, за мгновенье до аварии.
— Пап, зачем ты меня пугаешь?
