Фандом: Ориджиналы. Ох, не живется спокойно охотнику Вилланду. Сперва угораздило подружиться с разбойницей. И теперь они оба вынуждены скрываться от властей. А вдобавок Вилланд спас от костра алхимика Аль-Хашима, обвиняемого в колдовстве. И теперь еще и от инквизиции удирать приходится. Ну и наконец, доблестному охотнику нельзя забывать о главной цели этих нечаянных странствий. Поиску нового тела для своей второй души. Некоего Игоря, что когда-то был студентом из другого мира… нашего мира.
158 мин, 9 сек 1415
Правда, повернув голову и осмотревшись, я понял, что был не единственным здесь пассажиром. С одного из сидений на меня взирал человек совершенно неподобающей внешности. Пришелец из средневековья. В салоне маршрутного такси смотревшийся столь же дико, как чернокожий рэпер в замке какого-нибудь короля или графа.
— Так вот ты какой, Игорь, — сообразительности средневековому человеку по имени Вилланд было не занимать, — может, знаешь, что это за катафалк? Даже без махонького ослика едет…
— Катафалк, ага, — подтвердил я, — лучше и не скажешь! Это, между прочим, та повозка, из-за которой я погиб. Ну… вроде той.
— Вон оно что, — Вилланд сочувственно кивнул, — тогда неудивительно. Я и сам ее боюсь… даже с сиденья подняться. Вон как несется… Куда едем-то хоть — знаешь?
Сквозь грязные стекла салона ничего видно не было. Как ранее — из окон фантома общаги. Лобовое стекло оказалось заметно чище. Но там я снова увидел серовато-бурую пустыню под мертвым бесцветным небом. Лишь немного красок этому миру придавали сполохи пламени. Кроваво-красные, те маячили где-то у горизонта. Маршрутка неслась им навстречу. Неслась по песку без малейшего намека на дорогу.
За рулем сидел не человек — черный безликий силуэт. И не требовалось иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться: этот водитель не сделает остановку по требованию. Довезет строго до конечной.
— Куда едем, говоришь? — чисто риторически переспросил я, — не в самое приятное место, это точно!
— Все гробница, да? — с грустью проговорил Вилланд, — голоса эти… про которые ты говорил. Эх, зря я тебя не послушал.
Я сам в тот момент еле удержался. Чтоб не предаться унынию, самоедству или запоздалому поиску виноватых. Не то нашел бы занятие, чтоб скоротать время пути. Смешно-с… Однако, чего-чего, а нытиков я никогда не любил. И себя от того предостерегал. Так что даже в столь безнадежной ситуации раскисать не следовало.
Тем паче, как вскоре и оказалось, я был прав. Не в смысле безнадежности. А насчет раскисания. Потому что внезапно маршрутка резко остановилась. Мотор заглох.
Снова выглянув в кабину, я обнаружил ее пустой. Водитель-силуэт исчез. Даром, что до кровавых огней было еще далековато.
— Что? Передумали нас везти? — с ехидством изрек со своего сиденья Вилланд, — ну, туда, откуда нет возврата…
— Похоже, да, — только рад был согласиться я, — теперь бы выпустили еще.
Это на старых маршрутках отечественного производства двери открывались вручную — прямо из салона. Благодаря чему любой пассажир теоретически мог выйти где угодно. Хоть на проезжую часть выскочить, прямиком под чьи-нибудь колеса.
Однако с недавних пор в городе, куда я приехал учиться, на смену таким маршруткам успели прийти новые. Отпрыски американского или корейского автопрома. С такой досадной особенностью, как автоматическая дверь.
Не стало исключением и это транспортное средство.
Однако отчаиваться все равно не следовало. Я кое-как пролез в кабину. И принялся нажимать на все подвернувшиеся рычажки и кнопочки панели управления. В поисках той единственной, что и освободит нас.
Краем глаза я заметил, что кровавые сполохи на горизонте померкли. Да и сама пустыня сделалась какой-то плоской и блеклой, точно графика в старых компьютерных играх. А затем под руку подвернулась-таки нужная кнопка. И дверца салона со скрипящим звуком отъехала в сторону. После чего маршрутка озарилась нестерпимо ярким, слепящим светом.
«А ведь я мог с панелью-то не возиться, — еще подумалось запоздало, — так, через кабину, и выбрался бы… Только блокировку снять. Хотя… ведь вылез бы я тогда один, без Вилланда. А у него комплекция не та, чтоб в кабину пролазить».
Сколько б ни было времени — его никогда не хватает. Вот потому пословица про тех, кто рано встает, в больших городах справедлива как нигде больше.
Но в час, когда лишь первые солнечные лучи показались над крышами Краутхолла, на улицах было почти пусто. Редкие прохожие едва попадались на глаза. Чтобы миг спустя снова скрыться в утренней тени. Не давил на голову неизменный шум. Эта солянка из грохота телег, ржанья лошадей, криков зазывал и глашатаев. Разве что откуда-то с соседней улицы доносился звон кузнечного молота.
Так что продираться через толпу Катрине не пришлось. Никто не оскорблял ее ни взглядом, ни окриком — хоть осуждающим, а хоть и похотливым. Ничто не отвлекало от мыслей. Даром, что мысли эти были не того рода, чтоб встречать с ними солнечное утро нового дня.
Катрина всерьез подумывала о преждевременном расставании со своею короткой жизнью. Размышляя даже не о том, стоит ли это делать. А о способах решения сего насущного вопроса.
— Так вот ты какой, Игорь, — сообразительности средневековому человеку по имени Вилланд было не занимать, — может, знаешь, что это за катафалк? Даже без махонького ослика едет…
— Катафалк, ага, — подтвердил я, — лучше и не скажешь! Это, между прочим, та повозка, из-за которой я погиб. Ну… вроде той.
— Вон оно что, — Вилланд сочувственно кивнул, — тогда неудивительно. Я и сам ее боюсь… даже с сиденья подняться. Вон как несется… Куда едем-то хоть — знаешь?
Сквозь грязные стекла салона ничего видно не было. Как ранее — из окон фантома общаги. Лобовое стекло оказалось заметно чище. Но там я снова увидел серовато-бурую пустыню под мертвым бесцветным небом. Лишь немного красок этому миру придавали сполохи пламени. Кроваво-красные, те маячили где-то у горизонта. Маршрутка неслась им навстречу. Неслась по песку без малейшего намека на дорогу.
За рулем сидел не человек — черный безликий силуэт. И не требовалось иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться: этот водитель не сделает остановку по требованию. Довезет строго до конечной.
— Куда едем, говоришь? — чисто риторически переспросил я, — не в самое приятное место, это точно!
— Все гробница, да? — с грустью проговорил Вилланд, — голоса эти… про которые ты говорил. Эх, зря я тебя не послушал.
Я сам в тот момент еле удержался. Чтоб не предаться унынию, самоедству или запоздалому поиску виноватых. Не то нашел бы занятие, чтоб скоротать время пути. Смешно-с… Однако, чего-чего, а нытиков я никогда не любил. И себя от того предостерегал. Так что даже в столь безнадежной ситуации раскисать не следовало.
Тем паче, как вскоре и оказалось, я был прав. Не в смысле безнадежности. А насчет раскисания. Потому что внезапно маршрутка резко остановилась. Мотор заглох.
Снова выглянув в кабину, я обнаружил ее пустой. Водитель-силуэт исчез. Даром, что до кровавых огней было еще далековато.
— Что? Передумали нас везти? — с ехидством изрек со своего сиденья Вилланд, — ну, туда, откуда нет возврата…
— Похоже, да, — только рад был согласиться я, — теперь бы выпустили еще.
Это на старых маршрутках отечественного производства двери открывались вручную — прямо из салона. Благодаря чему любой пассажир теоретически мог выйти где угодно. Хоть на проезжую часть выскочить, прямиком под чьи-нибудь колеса.
Однако с недавних пор в городе, куда я приехал учиться, на смену таким маршруткам успели прийти новые. Отпрыски американского или корейского автопрома. С такой досадной особенностью, как автоматическая дверь.
Не стало исключением и это транспортное средство.
Однако отчаиваться все равно не следовало. Я кое-как пролез в кабину. И принялся нажимать на все подвернувшиеся рычажки и кнопочки панели управления. В поисках той единственной, что и освободит нас.
Краем глаза я заметил, что кровавые сполохи на горизонте померкли. Да и сама пустыня сделалась какой-то плоской и блеклой, точно графика в старых компьютерных играх. А затем под руку подвернулась-таки нужная кнопка. И дверца салона со скрипящим звуком отъехала в сторону. После чего маршрутка озарилась нестерпимо ярким, слепящим светом.
«А ведь я мог с панелью-то не возиться, — еще подумалось запоздало, — так, через кабину, и выбрался бы… Только блокировку снять. Хотя… ведь вылез бы я тогда один, без Вилланда. А у него комплекция не та, чтоб в кабину пролазить».
3. Столичный город Краутхолл
Чем больше город, тем быстрее течет в нем жизнь. И тем дороже любой торговец, ремесленник или даже простой работяга ценит свое время. Ведь его золотоносная городская суета стремится отнять без остатка. А взамен наполняет чьи-то карманы блестящими кругляшами с профилем короля. И хотя бы не дает протянуть ноги с голоду всем остальным.Сколько б ни было времени — его никогда не хватает. Вот потому пословица про тех, кто рано встает, в больших городах справедлива как нигде больше.
Но в час, когда лишь первые солнечные лучи показались над крышами Краутхолла, на улицах было почти пусто. Редкие прохожие едва попадались на глаза. Чтобы миг спустя снова скрыться в утренней тени. Не давил на голову неизменный шум. Эта солянка из грохота телег, ржанья лошадей, криков зазывал и глашатаев. Разве что откуда-то с соседней улицы доносился звон кузнечного молота.
Так что продираться через толпу Катрине не пришлось. Никто не оскорблял ее ни взглядом, ни окриком — хоть осуждающим, а хоть и похотливым. Ничто не отвлекало от мыслей. Даром, что мысли эти были не того рода, чтоб встречать с ними солнечное утро нового дня.
Катрина всерьез подумывала о преждевременном расставании со своею короткой жизнью. Размышляя даже не о том, стоит ли это делать. А о способах решения сего насущного вопроса.
Страница 21 из 43
