Фандом: Ориджиналы. Ох, не живется спокойно охотнику Вилланду. Сперва угораздило подружиться с разбойницей. И теперь они оба вынуждены скрываться от властей. А вдобавок Вилланд спас от костра алхимика Аль-Хашима, обвиняемого в колдовстве. И теперь еще и от инквизиции удирать приходится. Ну и наконец, доблестному охотнику нельзя забывать о главной цели этих нечаянных странствий. Поиску нового тела для своей второй души. Некоего Игоря, что когда-то был студентом из другого мира… нашего мира.
158 мин, 9 сек 1601
И ответила она, по сути, за нас всех. Потому что атакой своей сделала дальнейшие переговоры бессмысленными.
Метнувшись в сторону ближайшего из противников, разбойница пронзила его шпагой. Пронзила без труда, ибо доспехов у нападавших не было. Только штаны, да белые, вышитые зеленым узором, рубахи. То есть, с виду обычные крестьяне… если б не оружие.
Им, кстати, новоиспеченные супостаты владели неплохо. Мстя за рухнувшего замертво, окровавленного товарища, на Эдну накинулись сразу двое: парень и девушка. Да скрестили с ней клинки.
— Эй, как там тебя… Игорь, — крикнула разбойница, с трудом отбивая атаку за атакой, — ты-то чего ждешь?
И действительно, чего? Вырвавшись из тела Вилланда, я подхватил меч, выпавший из рук первого и пока единственного, сраженного Эдной, противника. Оружие оказалось тяжеловатым, даже громоздким. Однако мне хватило сил, чтобы вывести из игры аж троих врагов. Первому я подрубил ноги, второму изловчился и отсек руку, сжимавшую топор. А третьему меч угодил в живот. Извлечь же его обратно я не успел.
«Дух! Нечистый дух здесь!» — загомонили оставшиеся противники. Двое даже попятились, подарив надежду на нашу победу. Но, надежду, как вскоре стало ясно, тщетную.
Из темнеющей чащи на поляну выступил еще один человек. Безоружный — если не считать за оружие длинную узловатую палку-посох. Да и внешность имел совсем не боеспособную. Низенький сгорбленный старик… постарше даже Аль-Хашима, пожалуй. Весь в белом. И с седой опять же до белизны бородой, что едва не касалась земли.
А направился старик… прямо ко мне! Как будто видел. На что живые, не имеющие Кристалла Душ, вообще-то неспособны.
Ну да ладно. Я тоже двинулся навстречу старику, надеясь избавиться от него одним ударом. Но не тут-то было. От старца с посохом исходила неведомая и непреодолимая сила. Даже инквизитор-колобок казался более уязвимым. И те амулеты, что носил белый старец под одеждой — я не видел, но живьем ощущал каждый из них.
Но даже неуязвимость старика помешала мне меньше, чем совершенное им действие. Приблизившись, старик ткнул посохом в землю. И, обойдя меня кругом, проделал в ней небольшую борозду. Так, чтобы я оказался внутри круга.
— Дух пленен… на какое-то время, — провозгласил старик.
И действительно, покинуть очерченный пятачок я не мог при всем желании. Точно натыкался на невидимую, но глухую и сверхпрочную, стену.
Возможно, я так бы и остался на поляне. И борозда, проделанная посохом, держала меня прочнее бетона. Но хоть по мелочи, а мне повезло. Еще пробуя обороняться, слишком близко к борозде подошел Вилланд. В тот момент я и смог вернуться в наше общее с ним тело.
Хорошие новости на этом заканчивались. Без моей поддержки ни сам охотник, ни Эдна долго не продержались. Не говоря уж про Аль-Хашима. Тем более что на помощь первому десятку пожаловали новые группы вооруженных людей. Целая толпа в бело-зеленых рубашках стекалась к поляне.
Убить, правда, моих спутников так никто не убил. Зато сумели обезоружить и скрутить. И бока всем троим намяли, что называется, от души.
Рыцаря-храмовника звали сэр Готтард. И надо сказать, что его присоединение к отряду брата Теодора принесло тому не только пользу.
Нет, конечно, боеспособность отряда от такого пополнения только выросла. И заметно. Что пришлось как нельзя кстати в продолжающемся походе. Когда, например, на пути отряда встретилась шайка разбойников, великан в доспехах разделался с ними в одиночку. Кого-то растоптал копытами своего огромного коня. Кого-то зарубил на скаку. А прочих добил, уже спешившись.
Монахам, не говоря уж про брата Теодора, в этой схватке досталась лишь роль зрителей — причем благоговейных и восхищенных. Кто-то даже захлопал в ладоши, уподобившись детям на представлении уличного балаганчика.
А инквизитор внутренне порадовался своей удаче и сообразительности. Благодаря которым он, собственно, и обрела столь могучего союзника. Тем более что путь отряда лежал на восток — в земли дикие и безбожные. Где опасности ждали похлеще каких-то отбросов рода людского, взявшихся за луки и тесаки. И где эльвенстадские монахи едва ли могли обойтись собственными силами.
Но видно прав был некий схоласт, утверждавший, что добро и зло неразлучны, как день и ночь. А значит, стремясь к первому человек помимо воли, неизбежно порождает второе. Потому что издержки рыцарь-храмовник принес с собой в отряд тоже. И отнюдь не в качестве лишнего рта — путешествовал-то сэр Готтард тоже не налегке.
Дело было в другом. Каким скользким типом ни слыл сбежавший вор Киф, а с ним отряду было легче. Ибо на Кифа, как и на любого другого мирянина монахи привыкли смотреть свысока и снисходительно. Как на младшего брата или большого ребенка.
Метнувшись в сторону ближайшего из противников, разбойница пронзила его шпагой. Пронзила без труда, ибо доспехов у нападавших не было. Только штаны, да белые, вышитые зеленым узором, рубахи. То есть, с виду обычные крестьяне… если б не оружие.
Им, кстати, новоиспеченные супостаты владели неплохо. Мстя за рухнувшего замертво, окровавленного товарища, на Эдну накинулись сразу двое: парень и девушка. Да скрестили с ней клинки.
— Эй, как там тебя… Игорь, — крикнула разбойница, с трудом отбивая атаку за атакой, — ты-то чего ждешь?
И действительно, чего? Вырвавшись из тела Вилланда, я подхватил меч, выпавший из рук первого и пока единственного, сраженного Эдной, противника. Оружие оказалось тяжеловатым, даже громоздким. Однако мне хватило сил, чтобы вывести из игры аж троих врагов. Первому я подрубил ноги, второму изловчился и отсек руку, сжимавшую топор. А третьему меч угодил в живот. Извлечь же его обратно я не успел.
«Дух! Нечистый дух здесь!» — загомонили оставшиеся противники. Двое даже попятились, подарив надежду на нашу победу. Но, надежду, как вскоре стало ясно, тщетную.
Из темнеющей чащи на поляну выступил еще один человек. Безоружный — если не считать за оружие длинную узловатую палку-посох. Да и внешность имел совсем не боеспособную. Низенький сгорбленный старик… постарше даже Аль-Хашима, пожалуй. Весь в белом. И с седой опять же до белизны бородой, что едва не касалась земли.
А направился старик… прямо ко мне! Как будто видел. На что живые, не имеющие Кристалла Душ, вообще-то неспособны.
Ну да ладно. Я тоже двинулся навстречу старику, надеясь избавиться от него одним ударом. Но не тут-то было. От старца с посохом исходила неведомая и непреодолимая сила. Даже инквизитор-колобок казался более уязвимым. И те амулеты, что носил белый старец под одеждой — я не видел, но живьем ощущал каждый из них.
Но даже неуязвимость старика помешала мне меньше, чем совершенное им действие. Приблизившись, старик ткнул посохом в землю. И, обойдя меня кругом, проделал в ней небольшую борозду. Так, чтобы я оказался внутри круга.
— Дух пленен… на какое-то время, — провозгласил старик.
И действительно, покинуть очерченный пятачок я не мог при всем желании. Точно натыкался на невидимую, но глухую и сверхпрочную, стену.
Возможно, я так бы и остался на поляне. И борозда, проделанная посохом, держала меня прочнее бетона. Но хоть по мелочи, а мне повезло. Еще пробуя обороняться, слишком близко к борозде подошел Вилланд. В тот момент я и смог вернуться в наше общее с ним тело.
Хорошие новости на этом заканчивались. Без моей поддержки ни сам охотник, ни Эдна долго не продержались. Не говоря уж про Аль-Хашима. Тем более что на помощь первому десятку пожаловали новые группы вооруженных людей. Целая толпа в бело-зеленых рубашках стекалась к поляне.
Убить, правда, моих спутников так никто не убил. Зато сумели обезоружить и скрутить. И бока всем троим намяли, что называется, от души.
Рыцаря-храмовника звали сэр Готтард. И надо сказать, что его присоединение к отряду брата Теодора принесло тому не только пользу.
Нет, конечно, боеспособность отряда от такого пополнения только выросла. И заметно. Что пришлось как нельзя кстати в продолжающемся походе. Когда, например, на пути отряда встретилась шайка разбойников, великан в доспехах разделался с ними в одиночку. Кого-то растоптал копытами своего огромного коня. Кого-то зарубил на скаку. А прочих добил, уже спешившись.
Монахам, не говоря уж про брата Теодора, в этой схватке досталась лишь роль зрителей — причем благоговейных и восхищенных. Кто-то даже захлопал в ладоши, уподобившись детям на представлении уличного балаганчика.
А инквизитор внутренне порадовался своей удаче и сообразительности. Благодаря которым он, собственно, и обрела столь могучего союзника. Тем более что путь отряда лежал на восток — в земли дикие и безбожные. Где опасности ждали похлеще каких-то отбросов рода людского, взявшихся за луки и тесаки. И где эльвенстадские монахи едва ли могли обойтись собственными силами.
Но видно прав был некий схоласт, утверждавший, что добро и зло неразлучны, как день и ночь. А значит, стремясь к первому человек помимо воли, неизбежно порождает второе. Потому что издержки рыцарь-храмовник принес с собой в отряд тоже. И отнюдь не в качестве лишнего рта — путешествовал-то сэр Готтард тоже не налегке.
Дело было в другом. Каким скользким типом ни слыл сбежавший вор Киф, а с ним отряду было легче. Ибо на Кифа, как и на любого другого мирянина монахи привыкли смотреть свысока и снисходительно. Как на младшего брата или большого ребенка.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 36 из 43
