Паразит

Мозг — уже ничем и ничуть не напоминал человеческий. Скорее он походил на клубок хреновых советских макарон, забытых на огне непутевой хозяйкой. Хотя смерть наступила не менее часа назад — клубок все еще подрагивал как медуза вытащенная на солнце. Отдельные «макаронины» шевелились, как будто пытаясь нащупать путь до остановившихся мышц. Я порадовался что мы для умерщвления — предусмотрительно перерубили сам позвоночный столб преторианца стальной пластиной, оставив ее в итоге в ране. в районе первого шейного позвонка. Слава богу, отделенная от тела — голова так же не могла жить самостоятельно. А вот мозг — жил. Впрочем — был ли он мозгом этого существа? Поддавшись наитию я снял трубку переговорного устройства и вызвал цитологию, заказав им еще один тест.

Все внутренние органы преторианца — дополнялись небольшими выростами гиппократовой железы. Фактически, если бы не та травма которую мы причинили монстру — он, скорее всего, был попросту бессмертен. Если бы не пластина — он уже давно срастил бы свой позвоночный ствол. Во всяком случае тело еще жило. насколько это было возможно в полурасчлененном состоянии. Первое сердце выложенное на весы — все еще билось. Второе, отсоединенное и отмокающее в физрасстворе — уже перестало, но, судя по всему — было готово включится вновь.

Орган в который превратилась печень (мы пока еще не поняли его назначения) — так же периодически пульсировал, пуская неприятно выглядящую волну по черной поверхности с ярко-алыми прожилками.

Фактически, если бы не буквально пара деталей в строении скелета и нашего «предзнания» о его происхождении — я никогда не сказал бы что это существо сколько-то родственно человеку. Более того — покажи мне его кто-то лет десять назад — и я безоговорочно принял бы гипотезу о его инопланетном происхожении. В сложившихся условиях — я знал что это существо было когда-то человеком… Но видит бог — я не мог это принять.

Сказать по правде — меня уже откровенно мутило от чудика. Так что я передал руководство Иржи Словаку и отправился мыться.

Признаюсь — я многое видел в своей жизни: работа врача не подразумевает чистых рук и кондиционированного воздуха. Во всяком случае — врача-инфекциониста. Но — так мерзко я себя ощущал первый раз в жизни. Мне хотелось вымыться с ног до головы и не один раз. А запах селедки — казалось навсегда въелся мне в ноздри.

В общем Люда Смердякова нашла меня в душе. Похоже, нашу лучшую исследовательницу клеток — что-то вышибло из колеи по полной. Причем — не только ее. Вместе с ней в мужской душ завалилась и моя старая пассия — Жанна Кьюбе, наш ведущий вирусолог-генетик.

— Шеф! Это разные! Это разные!

— Эндрю! Анализ точен! Этого не может быть, но это есть!!!

— ОЙ!!! ОДЕНЬСЯ!!! — (последнее было исполнено в два голоса).

Спустя минут пять ожесточенного вытирания и влезания в новенький одноразовый комплект лабораторной одежды — мы дружно сидели за столом в «кают-компании». Я грел руки об литровую чашку с тремя пакетиками «эрл грея» и слушал доклад:

— Андрей, я перепроверила результаты несколько раз. Секвенирование ДНК прошло корректно все три раза.

— Эндрю. Это РАЗНЫЕ ДНК. Точнее это вообще не ДНК, это какая-то чертовщина. Но насколько я могу судить — эта молекула отвечает у паразита за наследственную информацию. Так вот. Это — ДНК трех абсолютно разных видов. Я пока не готова сказать тебе какие там ключевые отличия и какой ген за что отвечает. Но в целом…

— Шеф, Жанна пытается сказать что паразит в черепной коробке, сам преторианец и его яйцо — это три разных вида. У всех трех общим является только нечеловеческая, четырехнитевая ДНК. Все остальное там — разное.

— Стоп-стоп-стоп. Не суетитесь. Дайте прожевать. У «мозга», у «тела» и у«плода» — три разных набора ДНК? У каждого индивидуальный?

— Да. — Жанна взяла себя в руки и я залюбовался чертовкой. Француженки все же особый сорт женщин.

— Химериоз?

— Ты кажется не понял, Эндрю. Там три разных ДНК. Но не просто разных особей. Там ДНК РАЗНЫХ ВИДОВ — последнее Жанна выделила голосом.

— Ого. Нет. Ого. Огого. Огогошеньки.

— Ага! Проняло! — переглянулись дивчины.

— И при этом — яйцо каким-то образом умудряется развиваться в чуждом ему теле, под управлением чуждого всему этому мозга? Что-то тут не сходится… — я немножко собрался. Идея витала где-то рядом. Ее просто надо было суметь ухватить за вертлявый хвост. Ну — это я всегда умел делать хорошо.