Пари

И всё-таки Холмс заболел. На другой день после визита его брата мы были вынуждены уехать с ним в Девоншир, расследовать одно очень интересное дело, о котором я надеюсь написать небольшую повесть. Когда-нибудь она будет опубликована, я думаю. Пусть и в изменённом виде. Дело было крайне сложным, во многом из-за невежества и суеверий местных жителей и той лавины слухов, через которые мы продирались. Да, опять Девоншир. И самое любопытное, что к нам вновь обратился наш старый знакомец, сэр Генри Баскервиль. Я и первое-то дело, связанное с ним, ещё не публиковал. Рукопись лежит, ждёт своего часа. Думаю, что эта повесть наделает много шума. Когда мы вернулись из Девоншира, совершенно измученные плохой дорогой, холодным дождём и железнодорожными тяготами, уже вечером Холмс пожаловался на сухость в горле и головную боль.

Пациентом Холмс оставался капризным, как и раньше. Правда теперь у меня была возможность ласково его пожурить и хоть немного приласкать, скрасив тем уныние болезни. Думаю, что Холмс бы предпочёл этому лежанию в постели, кашлю и насморку даже огнестрельную рану. Ухаживая за ним, я не мог не подцепить инфекцию, но справился с первыми симптомами болезни очень быстро, прибегнув к своему излюбленному методу: турецким баням. Если бы мне, после возвращения из Девоншира, удалось затащить туда Холмса, то он бы и не заболел, возможно. Но мой друг почему-то всякий раз упрямо отказывался составить мне компанию. Словно стеснялся, честное слово. Зато он провалялся в постели почти неделю, и ещё неделю сидел дома, а у меня всё ограничилось двумя днями.

Однако в этот весенний день я отметил улучшение его состояния, и не просто позволил моему бедному другу выйти из дома, но даже сам настоял на прогулке — естественно, проследив, чтобы тот оделся по погоде.

Мы отправились в Ридженс-парк, где, к счастью, было не слишком многолюдно, и никто не досаждал нам с Холмсом. Хмарь и слякоть отступали, вполне откровенно сдавая позиции, и мне оставалось лишь надеяться, что больше они не намерены возвращаться — даже на самый короткий срок, ибо этот повторный приход не принёс бы добра едва начавшим распускаться почкам на каштанах, и побегам на вязах. У меня было достаточно времени, чтобы разглядеть эти приметы грядущего и долгожданного тепла, — мы бродили по аллеям и тропинкам почти два часа. Холмс размышлял, я смотрел по сторонам и на него, ловя первые признаки усталости. Почти всю прогулку мы молчали, и в этом нет ничего странного — друзья и любовники, мы проводили вместе так много времени, что не нуждались в словах.

Вернувшись, мы обнаружили в гостиной забытую трубку — её оставил наш посетитель, которого невесть какие черти принесли. Но Холмс немного развлёкся, строя предположения касательно характера и внешности хозяина трубки. Когда явился некто мистер Грант Манро, я старался скрыть своё раздражение по поводу самого его существования. Разумеется, Холмс его выслушал — мелодраматическая история, связанная с браком почтенного торговца хмелем. Но по привычке, которая, как известно, вторая натура, я делал пометки в записной книжке.

Холмс велел нашему клиенту вернуться домой и проверить, оставался ли таинственный незнакомец, который портил ему жизнь, в снятом коттедже, или же он бежал, напуганный Манро. Но в любом случае выходило, что мой друг собирается ехать в Норбери, и в самое ближайшее время.

— И что это? — ворчливо спросил я, когда наш посетитель ушёл. — Вы же обещали пока что не впрягаться в работу.

— Это даже не назовёшь работой, — улыбнулся Холмс, — это, в сущности, пустяковое дело. Просто я что-то после болезни стал сентиментальным и посочувствовал этому Гранту. Тем более что его обманывают.

— Неужели вас так заинтересовало всё это? — удивился я.

— Одно маленькое милое приключение, мой дорогой. Не надо дуться. Вы так смотрели на беднягу Манро, как будто хотели его испепелить. Я уже прекрасно себя чувствую, погода отличная. До Норбери какой-то час езды. Неужели вам не любопытно, что за тварь скрывается в коттедже?

Я поколебался, прежде чем ответить. Отрицать, что я испытывал некоторое любопытство, было бы глупо и неискренне, но все же здоровье Шерлока значило для меня куда больше. С другой стороны, я прекрасно знал, что раз уж он принял решение заняться загадкой коттеджа в Норбери, то займется ею так или иначе, и чем больше я стану протестовать против его задумки, тем упорней он будет настаивать на своём. Не желая доводить дело до размолвки из-за такого незначительного повода, как торговец хмелем и его блудная супруга, я улыбнулся и кивнул:

— Хотелось бы узнать, мой дорогой. Может получиться неплохая история… И каковы ваши предположения?

— Думаю, что мистер Манро будет очень расстроен, когда окажется, что его брак не имеет законной силы.

— При чём тут его брак?

— Мне думается: в коттедже живёт первый муж этой женщины.

Холмс вкратце изложил мне свои доводы, пытаясь восстановить ход событий. Я слушал его внимательно, и кое-что мне показалось, мягко скажем, притянутым за уши.

Я покачал головой: