Пассажир с беляшом

Удивил так удивил случайный попутчик! Я не знал, что сказать в ответ. Егор Милейко — наш лучший водитель; ас, одним словом: профи экстра-класса, непьющий правила движения для него — Святое Писание. И как человек он — золото просто. С моей ненаглядной он не был знаком, да если б и был, не в его «под шестьдесят» за девушками бегать. Впрочем, бред это. Супругу, с которой они вместе почти сорок лет, он ни на кого не променяет — любит. Непонятно мне было, какая опасность могла исходить от него. Разве что речь идет о какой-то нелепой случайности на дороге, если окажусь в его машине.

Пока я думал об этом, «пророк» уже стоял у дверей маршрутки и просил водителя остановить ее поближе к остановке междугородних автобусов:

— … Пожалуйста. Опаздываю.

Водитель мог без проблем остановить микроавтобус там, где его попросили, но намеренно проехал еще метров сто, чтоб проводить злорадной улыбкой пассажира, из-за которого его «поставили на место». Выходя, мужчина обернулся и сказал водителю:

— Примерно шестнадцать тридцать. Двадцать гривень. Запомни!

Тот покрутил пальцем у виска.

После того инцидента в маршрутке прошло часа три. Меня вызвал начальник и дал несколько поручений, которые нужно было выполнить в разных концах города.

— Через час Жора приедет, он до конца дня — твой. Только бандерольку одну для меня заберет, она в четыре должна быть, — сказал мне шеф после того, как разъяснил задачи. Увидев, что я побледнел, спросил:

— Ты не заболел?

— Все нормально. Это — от волнения. Сегодня у меня ответственное мероприятие на вечер. Потому, с вашего позволения, я не буду ждать Жору. Или другую машину возьму, или воспользуюсь такси, чтоб время сэкономить.

— Других нет. Что ж, коль денег не жалко, валяй на такси. Главное, чтоб все успел сегодня.

Из кабинета начальника я вышел в приподнятом настроении: дай Бог здоровья и благополучия Жоре, но сегодня я буду держаться от него подальше. Ради своего здорового и благополучного будущего.

С моей ненаглядной мы договорились встретиться в шесть. Уже без четверти я ждал возле ее дома. Встретиться мы собирались неподалеку оттуда, в сквере. Но я решил устроить сюрприз для самого дорогого для меня человека.

После пяти минут ожидания увидел, что из подъезда, где жила моя любимая, вышли ее родители и сестра. Отец и дочь успокаивали бившуюся в истерике мать. Потому никто из них меня не замечал. Минуты через две подъехало такси, куда все они сели.

— Первая… как можно скорее, — услышал я обрывок фразы, сказанной шоферу.

Как только машина отъехала, зазвонил мой мобильный.

— Тут такое дело… — услышал я в трубке голос своего коллеги Артема, — в общем… Ну ты знаешь, что Жора наш разбился?

— Нет. Авария была что ли?

— Ну да, ДТП. Милейко вдруг стало плохо… Машина выехала на встречку…

— Он жив?

— Да, но плох очень… В реанимации он… Так ты вообще ничего не знаешь?

— Ничего.

— Не знаешь… Блин-н… Ну как бы тебе сказать…

— Как есть говори!

— Девушка твоя с ним в машине была… Только что личность установили… Я в больнице был, случайно узнал… Семье ее сообщили… А тебе что, не?

— Нет. Она жива!

— Приезжай, в общем…

Артем назвал больницу, после чего прервал разговор и отключил телефон.

Уже через двадцать минут я был в клинике. Вошел в холл одетый для торжественного события, с букетом алых роз в руках, о существовании которого начисто забыл, и держал его «на автомате».

— Вы в родильное? — услышал справа от себя.

Вопрос задала женщина в белом халате — кто-то из персонала.

И этот вопрос сразу же повторила моя память. Голосом встреченного утром в маршрутке диковинного незнакомца.

Стало не по себе. Начало знобить, перед глазами появились «мошки».

Я вкратце рассказал о своей ситуации женщине, оказавшейся медсестрой из приемного отделения. Она знала о том ДТП.

— Водитель авто — в реанимации, пассажирка скончалась на месте, — сказала медсестра.

Букет выпал из моих рук, и я бесцельно побрел по огромному зданию клиники.

Шел просто для того, чтоб идти. Мне казалось, стоит остановиться, как все вокруг обрушится. Жизнь вдруг стала чем-то похожим на езду на велосипеде или мотоцикле: поддерживаешь равновесие только тогда, когда движешься. Я и шел… шел… Когда забредал куда-то, куда посторонних не допускали, меня окриками останавливали, заставляли сменить направление. Подчинялся безропотно.

А где-то в этом здании неподвижно лежала та, вместе с которой я хотел прожить столько, сколько мне еще отпущено, которую хотел видеть матерью своих детей. Я был старше на двенадцать лет, потому как-то даже подумал, что, скорее всего, уйду из жизни первым из нас двоих; и очень хотел в свой смертный час сжимать в своих руках руки любимой, попрощаться с этим миром, глядя на самое дорогое, что он мне подарил — на нее. Но этот подарок у меня самым безжалостным образом отняли. Она не сможет попрощаться со мной. А я… Я не хочу и не могу прощаться с тем, что стало с моим ангелом после той страшной аварии.