Печальная мелодия

Эбернати притих. Он настаивает, чтобы мой сломанный нос осмотрели в Святом Мунго. О повышении больше ни слова, и не скажу, чтобы меня это волновало.

Проходит ещё неделя, когда что-то в документах на подпись привлекает мое внимание. Это пожелтевший липкий клочок бумаги в одно предложение, написанное красными каракулями. Снейп. Хватаю обрывок, подношу близко-близко к лицу, пытаясь впитать всё изложенное.

«Ты знал, что кофеин сводит на нет действие Веритасерума?»

Я смеюсь так громко, что Эбернати прибегает, чтобы убедиться, что я не сошёл с ума. Говорю ему, что беру длительный отпуск, сгребаю ручки в ящик стола, опускаю записку в карман и ветром проношусь мимо него, скрываясь в дверях.

Дома я бросаюсь в постель и тут же засыпаю. Мне ничего не снится. Когда я просыпаюсь, Галатея сидит на моей груди и пристально смотрит. Моргаю, пока она мяукает и спрыгивает на пол. Дотянувшись до тумбочки, надеваю очки.

— Как ты себя чувствуешь, Гарри?

Замираю, так и не подняв глаз. Знаю, где он — сидит прямо здесь, в моем кресле, и наблюдает своими жгуче-чёрными глазами. Мне не нужно смотреть, чтобы увидеть это. Я не хочу этого знать.

— Игнорируя кого-либо, ты не заставишь его исчезнуть, ты же в курсе?

— А если проклясть? — бормочу я, ища палочку.

— На твоём месте я бы не стал, — предупреждает Снейп. — Если соизволишь обернуться и посмотреть на меня, то увидишь, что моя палочка направлена прямо на твою голову.

Я ложусь на спину, медленно поворачиваясь к нему. Как Снейп и говорил, его палочка направлена аккурат между моих глаз. На лице Снейпа ухмылка, оно снова молодое. Молодое и неотразимое, с безупречно-белой кожей и полными, порочными губами.

— Как насчёт приветствия? — спрашивает он. Я молчу. Мне нечего сказать после всего, что Снейп сделал со мной. — Нет? Может, проявишь гостеприимство? Простого «привет» было бы достаточно.

Тишина.

— Не хочешь говорить со мной? Что ж, пусть так. Тогда я просто оставлю тебя здесь.

— Это было правдой?

Я слышу, что требую у него ответа, сам того не осознавая.

Он замирает, вставая, пойманный в это мгновение словно между сном и бодрствованием, улыбается мне, поднимая палец к губам в жесте, призывающем хранить тишину. Голова Снейпа качается, говоря «нет», и он уходит. Я позволяю ему это.

Каждую ночь я вижу один и тот же сон. Снейп стоит словно статуя, его лицо ещё несет на себе отпечаток юности, как изорванный флаг побеждённых. И тихим голосом Снейп спрашивает:

— А как же ты? Идём со мной.

Я качаю головой, вцепившись в его плечи, стараясь удержать так долго, как только смогу.

— Я найду тебя когда-нибудь. Я найду тебя…

Я запомню Снейпа именно таким, и именно таким я хотел бы увидеть его ещё раз. Не облачённым в омолаживающие чары, не блистающим молодостью и силой. Я хочу увидеть Снейпа таким, каким он был, спасая раз в неделю мою жизнь и нагружая меня отработками, чтобы в холоде подземелий я был под его пристальным надзором.

И во сне ладонь Снейпа скользит по моему лицу, и память о его прикосновении длится всю ночь. Проснувшись, я знаю, что эта память останется со мной до конца моих дней.