Перехват

Здесь вот чиновник с администрации живет, зовут все просто Палыч, здесь владелец рекламного агентства, здесь прокурор, судья, адвокат, мент из управления, депутат… Простых нет, да и не смогут продержаться. Взносы на содержание и поддержание не хилые. Здесь работяге какому-нибудь не выжить просто. Доходы нужны соответствующие. Вот и организовался поселок. Только для своих. С деньгами люди и власть предержащие. Не Рублевка, но все же… Большой черный форд-экспедишн затормозил у дома номер восемь. Селезневы.

«Машина неихняя, на других ездиют.» Сторож Семеныч не торопясь двинулся по улице в сторону кирпичного строения номер восемь.

— Семеныч, чего тебе? — В проеме ворот показался силуэт брата хозяйки.

— Тебе все не спится? Ну, давай, бывай!

Въехала машина, ворота брякнули, изнутри заперли на засов.

Опять начала болеть голова. Полунин уже шестые сутки пил и от головной боли избавлялся лишь очередной долей алкоголя.

— Выпить дайте или попить хотя бы!

— Обойдешься! — голос по ту сторону прожектора, обычный, даже обыденный.

Полунин сощурился, пытаясь разглядеть, что там по ту сторону ослепительной лампы.

— Козлы! Или попить дайте или выпить!

На этот раз никто не ответил. Из-за фонаря высунулась мохнатая ушастая мордочка со стеклянными немигающими глазами… В кухне, где на стене приютились старинные жестяные ходики, с гирьками-шишичками шел разговор:

— Я привез его… — Как он?

— Сходи, посмотри… — Ты со мной пойдешь?

— Зачем? Я все приготовил, он привязан к креслу — опасаться нечего, тебя он не увидит… Да это и не важно… Там, на столике, как в подвал зайдешь, справа, я приготовил… — Сережа. Может, вместе спустимся?

— Зачем? Я все сделал, как ты просила… — Ну, я так не могу!

— Ты хоть сходи, посмотри на него… А то, и вспомнить будет нечего… — Я боюсь… — Ну, ты же сама просила… Я сделал.

— Отпусти его.

— Как это понимать?

— Никак, просто отпусти его, завтра ему предъявят обвинение.

— И дадут три года, да еще условно!

— Ну и пусть, зато по закону.

— Люда, ты сама-то знаешь, чего хочешь?

— Я все уже решила, греха на душу брать не буду, Сережа… Отпусти его. Я все равно не смогу этого сделать.

— Как знаешь… По шоссе по направлению города шел человек. Разорванный рукав на пиджаке, мятые брюки, запыленные черные лакированные туфли. Перед большой стелой-указателем названия областного центра он остановился, пошарил в карманах, достал мятую пачку сигарет. Долго нащупывал зажигалку, но так и не нашел, остановил проезжавшего мимо велосипедиста-дачника, прикурил у него. Затянулся глубоко и долго, так что закружилась голова. Потом встал у обочины прищурясь, провожая внимательным взглядом проезжавшие мимо автомобили. В каждой сидел чебурашка и махал рукой. Вот еще один маленький чебурашка и вот еще один — он смело шагнул навстречу рейсовому автобусу. Тело отлетел шагов на двадцать. Пассажиры, сидевшие на задних сидениях, кубарем покатились по проходу. Раздался скрип тормозов и комфортабельный междугородний «Вольво» застыл на обочине. Водитель открыл двери, выскочил из салона побежал к телу. Оглядев обезображенный труп, он сел на землю не торопливо закурив. Пассажиры неуверенно выходили из автобуса, пугливо посматривая в их сторону.

Перекресток жил своей жизнью. Светофоры бойко перемигивались между собой, сновали машины, пешеходы. Бездомная собака рванула через дорогу перед идущим КамАЗом. Послышался визг тормозов. Повезло — проскочила. Внезапно с неба прогремело, подул ветер и по пыльному асфальту забарабанили крупные капли. Люди суетно заторопились, забегали, небо нахмурилось до неестественной черноты, и полил настоящий проливной… Дождь мыл тротуары, витрины магазинов, пожелтевшую листву деревьев.

С фотографии на перекресток смотрела маленькая девочка, живые цветы лежали охапкой. Маленький ушастый зверек с немигающими стеклянными глазами уставился на дорогу.

— Мама, мама, чебурашка!

Женщина тянула за руку мальчика лет шести под козырек магазина.

— Да, чебурашка, чебурашка, успокойся ты, промокли вон все… Уголки маленького рта дернулись, глаза тщеславно блеснули. Дождь это хорошо.