Пермский монах

Как только она произнесла это, в комнату, тот час же вбежал мальчик и крикнул монаху: — Помогите моей маме! В ней бесы!. Уродливая девушка уже, словно обезьяна на жерди, сидела на карточках на душке кровати и ехидно скалилась и продолжала говорить разными странными голосами:» — Хорошее обличие, да? Жаль, что не идеальное»… Мальчик развернулся и пошел на его затылке виднелась глубокая рана с осколками черепа… «— НУ что начнем молитвы?!»… Девушка схватила простынь и завернулась в нее с головой… Монах испугался и стал вспоминать молитвы и несвязно произносить… Вдруг на уровне рта, через простынь начала обильно просачиваться кровь… Затем дикий смех… Жуткий страх сковывал монаха и он не найдя ни чего лучшего, просто побежал из дома… Пробегая мимо двери он не увидел ни старуху ни мальчика, а увидел он огромную черную собаку, сидевшую в тёмном углу деревянного дома… Эта собака скалилась и как-будто просясь домой скребла громоздкими когтистыми чёрными лапами угол… В углу при этом раздавался громкий объемлющий треск… Собака повернулась, массивной злой мордой с мощными челюстями начала лаять, но лай этот был похож на зверинно-человеческую речь: «Имя, имя, имя»…

Монах бежал по улице, в голове его роились мысли, не понятно взявшиеся откуда: «Имена, я должен узнать имена, имена этих бесов. Имена, имена»… Он не помнит как вбежал в свой старый монастырь… И он словно чувствовал, что ему нужно брать лопату и копать яму в тёмном подвале… Он копал, не зная для чего и что с ним происходит… Но дело, порученное ему, он должен был довести до конца… Вдруг острое лезвие его лопаты наткнулось на что-то… Это был какой-то непонятный предмет… Он поднял его… В его руках была грязная, пыльная, в тёмном переплёте книга, или ежедневник, толи блокнот… Открыв книгу он увидел перед собой пустые потёртые желтоватые страницы… Там ничего не было написано… Пустые листы от корки до корки… Что за чертовщина? Вдруг за спиной он услышал звук, похожий на звук металлических оружейных затворов… Он повернулся и увидел группу солдат с еле различимыми лицами, одетых в обмундирование начала 20-го века… В руках их были старые карабины, направленные на монаха… Солдаты выглядели крайне жутко: кожи на руках и лицах их не было… Это была, по всей видимости, та самая расстрельная команда, которая жила в здании монастыря в начале века, и вершила там свои дела без суда и следствия…

Один из них томным громким басом произнёс: «Ну что, монах, докопался до истины? Это мы и есть бесы. Страшно тебе? Страшно от нашей безнаказанности? Хочешь мы назовём тебе свои имена? Ведь назвав наши имена можно вызвать нас, и тогда мы изнечтожим тех, кто это сделал… И всех причастных к этому… Экзорцисты тоже иногда пытаются узнать наши имена и вызвать нас, но чтобы изнечтожить уже нас… Но это крайне, крайне редко получается… Наши ряды почти никогда не несут потери… Вот видишь, даже ты — монах, но не экзорцист… Мы предельно долго находимся на службе у сатаны… И выполняем его жутчайшие приказы… Меня зовут логгорнжщэхрпэтипрэзх, а вот это — саматан, вот этот — нгаэхрызрононрлюэхвых и с ним рядом нгшуцййыйфолээюмигорнек… Обычно нас получается вызвать сумасшедшим, либо детям, которые перебирая в голове и произнося разные буквы и звуки, того сами не подозревая, выковыривают нас из ада… И мы утаскиваем их души с собой… Правда же гениально устроить наше логово здесь у вас в подвале монастыря?» Монах дрожащим голосом спросил:«Зачем вы мне это говорите?» «А это игра… Мы же любим играть и бесноваться… Да и слава, нам нужна обычная слава… Это ходовой товар в аду… Вот даже ты монах попадешь в ад… Сам потом узнаешь почему… Вот посмотри в твоих руках есть книженция, а записать наши имена ты не можешь… А запомнить это крайне не возможно»… Тогда монах захотел своей кровью написать на пустых листах их имена… Но как он не пытался разрезать себе пальцы остриём лопаты, или прокусить себе губы, язык или пальцы, кровь никак не щла… Монах копал яму в подвале, где не было окон и освещения… И он расставлял вокруг себя свечи… Свечи эти, кстати, в тот момент горели и трещали необыкновенно ярко…