Первая ступень ада

Мы ещё долго болтали с Сержем, я любил его так называть, а он просто ненавидел это, и я об этом знал и специально его злил. Когда мне надоело, и устал от разговора, я вышел на улицу. Был вечер, уже смеркалось, я сел на лавочку возле подъезда, ночь ожидалось тёплой. Рядом на скамейке сидел дед Миша в своей драной фуфайке времён второй мировой войны, наверно. Сколько его помню, он всегда в ней ходил зимой и летом, осенью и весной. Вероятно, он её с фронта с собой принёс так в ней постоянно и ходил. Он пыхтел своим вонючим Беломором и тихо бурчал себе под нос: «Стрелять вас, уродов, всех надо. Вот был бы у меня автомат, я бы всех вас поставил к стенке. Правильно делал товарищ Сталин, что сажал вас в тюрьмы и ссылал в лагеря». А когда дед Миша выпьет лишнего, так начинает на всех орать, при этом, представляя в своих руках оружие, добавлял: Тра-та-та. Он не имел никого в виду, просто раньше жил, как и все нормальные люди, в хорошем районе города, у него была жена, дети, со временем дети выросли и отказались от него. Заняли его квартиру и сослали сюда, жена его умерла, не выдержав этого позорного переезда. С тех пор он озлоблен на весь мир и его можно понять. Вдалеке я увидал свою бывшую жену Надечку. Она стояла, как обычно, в своём сером пальтишке, на голове у неё был вязаный берет. Именно так она была одета, когда мы с ней расставались. Я не поверил своим глазам. Что она здесь делает в этом богом забытом месте? Я побежал к ней навстречу. Моему удивлению и радости не было предела. Я так и не смог разлюбить её.

— Что ты здесь делаешь? — завопил я как ненормальный на всю улицу. Я был приятно удивлён этому неожиданному сюрпризу, — Зачем ты здесь? Что-то случилось?

— Нет, всё нормально — сухо ответила она.

Но я-то знал, что она никогда ничего не делала просто так. На её лице появилась улыбка, это хорошо. Как же она красива, когда смеётся. Её улыбка всегда сводила меня с ума — подумал я и, хотел взять её за руку, но она не дала этого сделать, отстранившись в сторону как будто нечаянно, но всё же давая понять: меня касаться не надо.

— Я тоже рада тебя видеть — призналась она — просто хотела узнать, как ты? У меня плохое предчувствие.

— На счёт чего у тебя плохое предчувствие?

— На счёт тебя, — она опустила взгляд вниз виновато, как бы что-то недоговаривая.

— Не хочешь пройтись — предложила она.

Я был на седьмом небе от счастья. Она всегда была для меня лучом света в тёмном царстве. Она опекала меня, когда мы жили вместе, как раненую птицу, понимая, что иначе я не выживу. Кто любит, меня поймёт. Когда любишь, пытаешься во всём потакать своей второй половине, лишь бы было ей хорошо. Но она так и не смогла до конца понять и смерится с тем, какой я есть. Мы расстались с ней тихо мирно без скандала и сор. Я ушёл в камуналку, оставляя ей всё, что мы вмести нажили. А теперь мы снова шли не спеша по вечернему парку, как будто не чего не случилось, под ногами шуршала осенняя листва. Она рассказала, как она жила, когда мы расстались. Как страдала, когда осталась одна. Рассказала, как тосковал мой сын, скучая по папе. Я, если честно, уже и забыл, что у меня есть сын. И только в эту секунду понял, как сильно мне не хватает моего маленького Андрюшки и Нади. Нет ничего сильней на свете чем любовь родителей к собственному ребёнку. Лишь, когда окажешься на самом дне, когда уже некуда ниже падать, только когда живёшь в болоте и считаешь это нормальным, начинаешь понимать, кто тебе в жизни по-настоящему дорог и кого ты действительно любишь. Я не знал, зачем она здесь. Но я был доволен тем, что она была рядом со мной. Я предложил ей пойти ко мне в комнату в общежитие, но она отказалась, сославшись, что остановилась у хорошей подруги которую давно не видела, но с которой всегда хотелась увидится. Мы всю ночь гуляли по городу, болтали не о чём как безумные без устали. Когда пришло время расставаться я не выдержал, и попытался её обнять, но не смог этого сделать. Вместо этого я утонул в ней когда лишь чуть до неё дотронулся. Она оказалась очередной фантазией моего больного воображения. Я так сильно подсознательно по ней скучал, что представил, что она действительно ко мне пришла. Как я мог на это рассчитывать, даже в самых смелых своих фантазиях? У неё наверно, есть уже новый мужчина, который о ней заботится, а не тот о котором надо заботится ей. Тогда я побежал не понимая своего я состояния. Избавь Господь меня от этих воспоминаний! Я заметил впереди на перекрёстке двух дорог горит небольшой, но очень яркий огонёк. Я подошёл ближе к нему и увидал: на крыше дорогой машины сидел зелёный чёртик весь лохматый и седой, на шее у него была массивная золотая цепь какие носят «новые русские», а на пальцах блестящие, тоже наверно золотые перстни, в одной руке он держал мобильный навороченный телефон, а в другой горящий терновый куст, он смотрел на меня и говорил :