Твоему вниманию предлагается рассказ, в котором почти не будет полезной информации, которая помогла бы в определенной жизненной ситуации. Это будет рассказ о первом дне в качестве работника ритуальных услуг, санитара этой же ритуалки, а в последствии и санитара морга.
21 мин, 43 сек 16938
Готовить надо было два тела. Мне достался мужик средних лет. Одеть его мне помог напарник и рассказал, как и что (процесс я уже описал в посте про подготовку тела). Потом протянул пудру и показал, как ее наносить. У меня получалось и уже через некоторое время мужик был, как огурчик. Синий цвет лица и рук сменился на желтовато-розовый. По указанию коллеги, я связал его руки в нужной позе и наложил ветоши под голову, чтоб она была в том же положении, что будет в гробу. Как сказал мой напарник: «чтоб привыкала». Это нужно было для того, чтоб оценить, как тело будет выглядеть на выдаче. А то на каталке одно, а в гробу — другое.
Так я и стал полноценным санитаром ритуалки.
Я уже писал, что все эти агенты, санитары их беспредел и попустительство начальства провоцировали конфликт между ними и мной. Денег мне вполне хватало и без разводилова клиентов, я не хотел принимать в этом участие и тем самым мешал им разводить родню на бабки. Но работу не бросал — кормить семью надо было.
Но один звонок решил мою судьбу.
Мне позвонил знакомый и позвал в судебный морг ночным санитаром. Я с радостью согласился и уже через неделю, довольный собой, нес документы в отдел кадров бюро СМЭ!
К тому времени я уже знал устройство морга. Мы возили и работали в другом, но в общем все устроено было примерно так же. Я привык к запахам, к виду мертвых тел, к их холоду и тяжести. У меня не шевелился ни один мускул на лице, когда я переворачивал тело или закрывал ему глаза. Я уже неоднократно шил рот, тампонировал отверстия и при этом мог напевать какую-нибудь песенку. Так что работа ночного санитара была, как курорт. Спишь, иногда открываешь дверь, показываешь, куда положить проверяешь документы и все! Иногда меня просили намарафетить тело, если санитары не успевали днем и за это мне капала денюжка, а вскоре, я перешел на постоянную должность дневного санитара.
Меня готовили на эту должность заранее и я был на вскрытиях, видел, что и как делают и был готов.
И вот настал черед моего первого распила головы. Дед. Старый. Седой. Худой. Рядом стоит старший коллега и эксперт. Со всеми у меня хорошие отношения, и под их одобрение, я начинаю. Беру скальпель и уверенной рукой делаю надрез. В душе мир и спокойствие по поводу мертвого тела и подобных мыслей. Я вижу лишь работу. Но волнение очень сильное от боязни сделать не правильно и разочаровать коллег. Надрез получился вполне сносный. С сепарированием кожи я повозился долго, но советы и подсказки очень помогали мне. И вот передо мной череп, а в руке ножовка.
Такая же, видавшая жизнь, запачканная кровью и жиром.
Как мне сказали, вначале надо научится ножовкой, а потом уже осваивать электроинструмент. Пилить кость было легко. А вот зафиксировать голову — не очень. Она болталась, как собачий хвост. Попробовав разные способы, я нашел наилучший. Под ухо подложил деревяшку и прижал к ней голову с другой стороны. Когда распил был готов, я сковырнул кость при помощи молотка и специального инструмента, и принялся за извлечение мозга. Тут повозиться пришлось, но и это было позади. Первая часть завершена. Есть время отдышаться и приготовится ко второй. Я не выходил из секционки все время, пока эксперт исследовал труп и диктовал акт. Когда его работа была закончена — нужно было все зашить и помыть. С головой вообще было все просто. Я даже удивился, насколько легко кожа вернулась на место.
Но когда я подошел к телу, чтоб зашить брюшную полость — немного растерялся. Картина завораживала. Пустое тело. Совершенно пустое! А в ногах лежит исполосованный органокомплекс. Все перепачкано кровищей, и содержимым ЖКТ. Под подбадривание санитара, я начал укладывать все в тело. Просто навалом, как попало. Органы сами расплывались и заполняли все пространство равномерно. Когда тело было заполнено, а в ногах ничего не осталось я начал шить. Мне подсказывали, что и как делать, где тянуть посильнее, а где не перетягивать. Где чаще шить, а где реже. Окончанием всего этого была мойка. Я поливал тело, смывая кровь, и наблюдая, как красная вода стекает в слив, чувствовал облегчение. Я был рад! Реально! Очень рад и доволен собой! Я сделал это. Не запорол, не блеванул и не заволновался. Я был крут! Когда мы увозили этого деда в холодильник, я мысленно поблагодарил его за помощь. Я был искренне благодарен ему за то, что тот помог мне обрести уверенность! Мне было все равно, что это чей-то родственник, что он прожил длинную жизнь, все-равно, что он умер. Это была работа и я ее сделал на отлично!
Потом было много трупов, много вскрытий, бальзамирований, грима. И с каждым телом я набирался опыта и ловкости. Сейчас вскрытия проходят на автомате, но я всегда помню того деда. Скорее даже не деда, а труп деда, с которого я начинал.
Работа в бюро меня полностью устраивала, а хорошие отношения с коллегами породили прекрасную атмосферу в коллективе, что и по сей день способствует плодотворной работе.
Так я и стал полноценным санитаром ритуалки.
Я уже писал, что все эти агенты, санитары их беспредел и попустительство начальства провоцировали конфликт между ними и мной. Денег мне вполне хватало и без разводилова клиентов, я не хотел принимать в этом участие и тем самым мешал им разводить родню на бабки. Но работу не бросал — кормить семью надо было.
Но один звонок решил мою судьбу.
Мне позвонил знакомый и позвал в судебный морг ночным санитаром. Я с радостью согласился и уже через неделю, довольный собой, нес документы в отдел кадров бюро СМЭ!
К тому времени я уже знал устройство морга. Мы возили и работали в другом, но в общем все устроено было примерно так же. Я привык к запахам, к виду мертвых тел, к их холоду и тяжести. У меня не шевелился ни один мускул на лице, когда я переворачивал тело или закрывал ему глаза. Я уже неоднократно шил рот, тампонировал отверстия и при этом мог напевать какую-нибудь песенку. Так что работа ночного санитара была, как курорт. Спишь, иногда открываешь дверь, показываешь, куда положить проверяешь документы и все! Иногда меня просили намарафетить тело, если санитары не успевали днем и за это мне капала денюжка, а вскоре, я перешел на постоянную должность дневного санитара.
Меня готовили на эту должность заранее и я был на вскрытиях, видел, что и как делают и был готов.
И вот настал черед моего первого распила головы. Дед. Старый. Седой. Худой. Рядом стоит старший коллега и эксперт. Со всеми у меня хорошие отношения, и под их одобрение, я начинаю. Беру скальпель и уверенной рукой делаю надрез. В душе мир и спокойствие по поводу мертвого тела и подобных мыслей. Я вижу лишь работу. Но волнение очень сильное от боязни сделать не правильно и разочаровать коллег. Надрез получился вполне сносный. С сепарированием кожи я повозился долго, но советы и подсказки очень помогали мне. И вот передо мной череп, а в руке ножовка.
Такая же, видавшая жизнь, запачканная кровью и жиром.
Как мне сказали, вначале надо научится ножовкой, а потом уже осваивать электроинструмент. Пилить кость было легко. А вот зафиксировать голову — не очень. Она болталась, как собачий хвост. Попробовав разные способы, я нашел наилучший. Под ухо подложил деревяшку и прижал к ней голову с другой стороны. Когда распил был готов, я сковырнул кость при помощи молотка и специального инструмента, и принялся за извлечение мозга. Тут повозиться пришлось, но и это было позади. Первая часть завершена. Есть время отдышаться и приготовится ко второй. Я не выходил из секционки все время, пока эксперт исследовал труп и диктовал акт. Когда его работа была закончена — нужно было все зашить и помыть. С головой вообще было все просто. Я даже удивился, насколько легко кожа вернулась на место.
Но когда я подошел к телу, чтоб зашить брюшную полость — немного растерялся. Картина завораживала. Пустое тело. Совершенно пустое! А в ногах лежит исполосованный органокомплекс. Все перепачкано кровищей, и содержимым ЖКТ. Под подбадривание санитара, я начал укладывать все в тело. Просто навалом, как попало. Органы сами расплывались и заполняли все пространство равномерно. Когда тело было заполнено, а в ногах ничего не осталось я начал шить. Мне подсказывали, что и как делать, где тянуть посильнее, а где не перетягивать. Где чаще шить, а где реже. Окончанием всего этого была мойка. Я поливал тело, смывая кровь, и наблюдая, как красная вода стекает в слив, чувствовал облегчение. Я был рад! Реально! Очень рад и доволен собой! Я сделал это. Не запорол, не блеванул и не заволновался. Я был крут! Когда мы увозили этого деда в холодильник, я мысленно поблагодарил его за помощь. Я был искренне благодарен ему за то, что тот помог мне обрести уверенность! Мне было все равно, что это чей-то родственник, что он прожил длинную жизнь, все-равно, что он умер. Это была работа и я ее сделал на отлично!
Потом было много трупов, много вскрытий, бальзамирований, грима. И с каждым телом я набирался опыта и ловкости. Сейчас вскрытия проходят на автомате, но я всегда помню того деда. Скорее даже не деда, а труп деда, с которого я начинал.
Работа в бюро меня полностью устраивала, а хорошие отношения с коллегами породили прекрасную атмосферу в коллективе, что и по сей день способствует плодотворной работе.
Страница 5 из 6
