Моя мама очень любит детей и годы работы в детском саду вспоминает с теплом и ностальгией. Из многочисленных её рассказов о воспитанниках больше других мне нравились анекдотики о двух друзьях — Витьке и Антоне. Эти двое выделялись тем, что у каждого была своя страсть, их так и называли — Водяной человек и Песочный человек.
Добавить в моё избранное
6 мин, 50 сек 189
Витька умудрялся находить сырость всегда и везде, что приводило в отчаяние всех воспитателей и нянечек. Выведут группу во двор на прогулку в погожий денёк, солнышко припекает — а у Витьки через пять минут обувь уже хлюпает, где лужу нашёл — одному ему ведомо. В уборной во время умывания обязательно с головы до пят обрызгается, одежду намочит, неуклюже плескаясь в раковине. И вообще, в основном все его проделки и беды были так или иначе связаны с водой, отсюда и прозвище.
Антон же был завсегдатаем песочницы, признанным мастером куличей, за ним всегда тянулся еле заметный сыпучий след из этих всепроникающих крупинок. Когда он раздевался перед тихим часом, из одежды на пол шуршал песок, воспитатели ругались, наводили порядок, но бесполезно — борьба с песчаной заразой продолжалась до самого выпуска Антона из детского сада и поступления его в первый класс.
Ну, это присказка. Мальчиков этих я хорошо помню, они учились на класс младше меня, но в школе мы часто сталкивались на различных мероприятиях, к тому же оба — сыновья моих учительниц.
Прошло время, они разъехались по вузам, Витька после окончания института вернулся, а Антон переехал в соседний областной центр. Изредка навещал родителей, недавно женился. Так как моя мама общается с Инной Романовной, его матерью, то некоторыми новостями о жизни сына та с ней делится. И вот в один из моих приездов на малую родину мама мне поведала историю, которая приключилась с Антоном в середине 2000-х.
Будучи единственным ребёнком в обеспеченной семье, Антон имел возможность путешествовать, чем и пользовался с удовольствием, посетив с родителями ещё в школьные годы несколько популярных курортов в Турции и Египте. Европу ему посчастливилось увидеть во время учёбы в университете: подробные фотоотчёты о поездках в Чехию, Францию и Англию красовались на его страничке в соцсети. Надо сказать, Антон обожал кататься автостопом и отдыхать часто ездил «дикарём» с небольшой компанией друзей, им это и дешевле выходило, и веселее, к тому же ребята всё больше склонялись к спонтанным и нередко рискованным развлечениям — купание в малоизвестной бухте, прогулки по дикому лесу или знакомство с аборигенами, не включенное в экскурсионный список, привлекали их гораздо сильнее традиционных туристических маршрутов.
В одну из таких вылазок подались трое парней, включая Антона, почему-то в Монголию, так себе заграница, конечно, но какая-никакая, а экзотика. Кто-то из неформалов-однокурсников посоветовал им «отпадное место, вообще улёт!» где-то в пустыне Гоби, на границе заповедника. Там, мол, вдали от цивилизации, от прогнившего западного общества, можно найти умиротворение и постичь смысл жизни, а также встретиться с представителями кочующих племён, потомки которых до сих пор бродят по необъятным монгольским просторам. Так и получилось, что подались ребята в конце мая в восточную Джунгарию, маршрут им подробно описали те самые знакомые, проблем с билетами не было, да и встретили их радушно, дали проводника.
В маленькое селение у хребта Пешань добиралась компания уже сутки, из-за отсутствия нормальной дороги значительную часть пути приходилось преодолевать пешком, проводник — казах средних лет, откликавшийся на имя Егорыч — покачивал головой, глядя на пыхтящих и раскрасневшихся с непривычки парней. Был конец мая, но холод ощущался почти зимний, резкие порывы ветра били в лицо.
По словам Егорыча выходило, что к селению они должны были подойти на следующий день вечером. Усталость давала о себе знать, но не мешала путникам любоваться живописными барханами с редкими пучками скудной растительности и необъятным небом, которое как-то странно темнело.
Когда резко опустились мутно-пыльные сумерки, проводник занервничал.
— Укутайтесь плотнее одеждой, голову тщательно прикройте! — распорядился он.
Его голос утонул в вое ветра. То, что было дальше, Антон помнит как в тумане…
Они попали в песчаную бурю, а самое страшное заключалось в том, что Егорыч легкомысленно понадеялся на авось, то есть на некомпетентность синоптиков, ставшую притчей во языцех, а проще говоря — позарился на гонорар и вызвался провести туристов по пустыне, не обращая внимания на недавний прогноз и предупреждение для населения оставаться дома. Чувствуя за собой вину, казах предпринимал всё от него зависящее для спасения ребят, но стихия не давала им шанса. Видимость упала до нескольких метров, песок забивался в лёгкие, скрипел на зубах и проникал под одежду, которая не спасала от пронизывающего холода. Насмерть перепуганные парни собственных мыслей не слышали, такой стоял гул. Время от времени проводник заставлял их переходить с места на место, чтобы не занесло, и пытался сориентироваться, порываясь добежать-таки до места назначения, но сам себя останавливал, не решаясь бросить вызов буре.
Через несколько часов наступила ночь, не принесшая облегчения. Путешественники стали задыхаться и замерзать.
Антон же был завсегдатаем песочницы, признанным мастером куличей, за ним всегда тянулся еле заметный сыпучий след из этих всепроникающих крупинок. Когда он раздевался перед тихим часом, из одежды на пол шуршал песок, воспитатели ругались, наводили порядок, но бесполезно — борьба с песчаной заразой продолжалась до самого выпуска Антона из детского сада и поступления его в первый класс.
Ну, это присказка. Мальчиков этих я хорошо помню, они учились на класс младше меня, но в школе мы часто сталкивались на различных мероприятиях, к тому же оба — сыновья моих учительниц.
Прошло время, они разъехались по вузам, Витька после окончания института вернулся, а Антон переехал в соседний областной центр. Изредка навещал родителей, недавно женился. Так как моя мама общается с Инной Романовной, его матерью, то некоторыми новостями о жизни сына та с ней делится. И вот в один из моих приездов на малую родину мама мне поведала историю, которая приключилась с Антоном в середине 2000-х.
Будучи единственным ребёнком в обеспеченной семье, Антон имел возможность путешествовать, чем и пользовался с удовольствием, посетив с родителями ещё в школьные годы несколько популярных курортов в Турции и Египте. Европу ему посчастливилось увидеть во время учёбы в университете: подробные фотоотчёты о поездках в Чехию, Францию и Англию красовались на его страничке в соцсети. Надо сказать, Антон обожал кататься автостопом и отдыхать часто ездил «дикарём» с небольшой компанией друзей, им это и дешевле выходило, и веселее, к тому же ребята всё больше склонялись к спонтанным и нередко рискованным развлечениям — купание в малоизвестной бухте, прогулки по дикому лесу или знакомство с аборигенами, не включенное в экскурсионный список, привлекали их гораздо сильнее традиционных туристических маршрутов.
В одну из таких вылазок подались трое парней, включая Антона, почему-то в Монголию, так себе заграница, конечно, но какая-никакая, а экзотика. Кто-то из неформалов-однокурсников посоветовал им «отпадное место, вообще улёт!» где-то в пустыне Гоби, на границе заповедника. Там, мол, вдали от цивилизации, от прогнившего западного общества, можно найти умиротворение и постичь смысл жизни, а также встретиться с представителями кочующих племён, потомки которых до сих пор бродят по необъятным монгольским просторам. Так и получилось, что подались ребята в конце мая в восточную Джунгарию, маршрут им подробно описали те самые знакомые, проблем с билетами не было, да и встретили их радушно, дали проводника.
В маленькое селение у хребта Пешань добиралась компания уже сутки, из-за отсутствия нормальной дороги значительную часть пути приходилось преодолевать пешком, проводник — казах средних лет, откликавшийся на имя Егорыч — покачивал головой, глядя на пыхтящих и раскрасневшихся с непривычки парней. Был конец мая, но холод ощущался почти зимний, резкие порывы ветра били в лицо.
По словам Егорыча выходило, что к селению они должны были подойти на следующий день вечером. Усталость давала о себе знать, но не мешала путникам любоваться живописными барханами с редкими пучками скудной растительности и необъятным небом, которое как-то странно темнело.
Когда резко опустились мутно-пыльные сумерки, проводник занервничал.
— Укутайтесь плотнее одеждой, голову тщательно прикройте! — распорядился он.
Его голос утонул в вое ветра. То, что было дальше, Антон помнит как в тумане…
Они попали в песчаную бурю, а самое страшное заключалось в том, что Егорыч легкомысленно понадеялся на авось, то есть на некомпетентность синоптиков, ставшую притчей во языцех, а проще говоря — позарился на гонорар и вызвался провести туристов по пустыне, не обращая внимания на недавний прогноз и предупреждение для населения оставаться дома. Чувствуя за собой вину, казах предпринимал всё от него зависящее для спасения ребят, но стихия не давала им шанса. Видимость упала до нескольких метров, песок забивался в лёгкие, скрипел на зубах и проникал под одежду, которая не спасала от пронизывающего холода. Насмерть перепуганные парни собственных мыслей не слышали, такой стоял гул. Время от времени проводник заставлял их переходить с места на место, чтобы не занесло, и пытался сориентироваться, порываясь добежать-таки до места назначения, но сам себя останавливал, не решаясь бросить вызов буре.
Через несколько часов наступила ночь, не принесшая облегчения. Путешественники стали задыхаться и замерзать.
Страница 1 из 2
