Пиньята-Бой/Дэвид Рейс

Дэвид Рейс, известный как Пиньята-Бой, родился в одном из самых бедных и криминальных районов Рио-де-Жанейро, прямо у портовых доков. С самого детства его жизнь была полигоном для выживания из-за тяжелой формы шизофрении и синдрома Туретта. Местные дети жестоко издевались над ним из-за его внезапных конвульсий, моторных тиков и странных выкриков, а родители, неспособные справиться с больным ребенком, фактически бросили его на произвол судьбы. Единственным убежищем Дэвида стал заброшенный портовый склад, где он открыл в себе удивительный талант — создание праздничных пиньят. Он собирал старые газеты, портовую упаковочную бумагу, варил клейстер из муки и крахмала и часами раскрашивал свои творения в самые безумные, неоновые цвета. Из-за шизофрении Дэвид не считал их игрушками, он давал каждой пиньяте имя, разговаривал с ними и искренне верил, что эти яркие картонные существа — его единственная, любящая семья, которая никогда его не обидит, а голоса в его голове постепенно начали сливаться с шуршанием папье-маше.

В день его пятнадцатилетия группа местных хулиганов решила позабавиться, выследила Дэвида до его склада, ворвалась внутрь и устроила погром, жестоко разбивая его бумажных друзей палками прямо на глазах у бьющегося в тиках и умоляющего о пощаде подростка. В этот момент в разуме Дэвида что-то окончательно разорвалось, шизофнический приступ полностью переписал его восприятие реальности, карнавальные маски на стенах начали шептать, что эти люди крадут их тепло, и приказали выбить из них сладости. Перед глазами Дэвида мир окрасился в кислотные тона, а хулиганы превратились в гигантских, отвратительных, шевелящихся живых пиньят, поэтому парень схватил тяжелую деревянную биту и жестоко расправился со всей бандой, воспринимая их внутренности как праздничные ленты. Спасаясь от прибывшей полиции по крышам фавел, раненый и обезумевший Дэвид ворвался в заброшенное здание фабрики карнавальных декораций, где споткнулся в темноте и рухнул с технического мостика прямо в огромный промышленный чан с экспериментальным концентрированным химическим клейстером, полимерной смолой и токсичными люминесцентными красителями.

Фабрику после той ночи окончательно закрыли, а про чан забыли. Химикаты не убили парня, но законсервировали его и вступили в жуткую реакцию с измененным подсознанием. Целых два года в этой ядовитой темноте химия медленно перестраивала его ДНК под структуру любимых игрушек. Когда резервуар наконец проржавел, наружу выбралось семнадцатилетнее существо, которое больше нельзя было назвать человеком. Кожа Дэвида приобрела мертвенно-зеленоватый оттенок, а обычные человеческие ткани заменились бесконечными, плотно спрессованными слоями пропитанной токсичным клеем бумаги, бахромы и сухой соломы. Вместо сердца в его груди теперь бьется Джавбрейкер — огромный, многослойный леденец невероятной плотности, который служит источником его аномальной силы и прочности, из-за чего пули просто застревают в слоях прессованной бумаги, а ножи ломаются о конфетное ядро. Когда Дэвид испытывает ярость или страх, Джавбрейкер внутри груди начинает бешено вращаться с металлическим скрежетом, выбрасывая в бумажную кровеносную систему тонны концентрированного сахара и запуская эффект берсерка, в момент которого Пиньята-Бой становится невероятно быстрым, а его синдром Туретта обостряется до максимума, заставляя тело трястись от мощных тиков. Внутри Дэвида нет привычных органов, его брюшная полость забита конфетами, леденцами и серпантином, однако из-за карнавальных токсинов внутри него работает пугающий эффект сюрприза — никогда нельзя предугадать, что скрывается в его бумажной утробе, ведь порой из глубокой раны вместо сладостей с глухим стуком вываливается случайный предмет, будь то старая плюшевая игрушка или окровавленный ржавый нож. Дэвид не умеет исцеляться как люди, и чтобы залечить раны после драк, он использует старый метод, буквально латая себя поверх дыр новыми газетами, обрывками яркой ткани и клеем, а также засыпая внутрь свежие сладости для восстановления массы тела.

В настоящее время Пиньята-Boy является непредсказуемым бродягой, который носит на голове старый дорожный конус вместо праздничной короны и использует деревянную биту, обмотанную яркими лентами своих жертв. Из-за синдрома Туретта Дэвид не может бесшумно подкрадываться к людям, поэтому из темноты переулков всегда слышны его внезапные, громкие карнавальные выкрики вроде «Время сладостей!» или«¡Fiesta!». В шумных и вечно гудящих фавелах Рио люди часто принимают эти звуки за крики пьяных туристов или местных сумасшедших, пока не становится слишком поздно. Его прогрессирующая шизофрения заставляет его видеть в обычных прохожих ходячие кондитерские изделия в яркой обертке, которые ему очень хочется раскрыть с помощью своей биты.