Пирожки

Вова грустно глядел на осколки вазы и на мать, державшую в руке футбольный мяч. Мать яростно взирала на нанесенные разрушения и на виновника происшествия.

— Сколько раз я тебя просила не играть в доме в мяч! Ну-ка марш в угол!

— Мам, ну прости меня! Я так больше не буду!

— Ну, теперь-то уж точно не будешь. И людям заодно пользу принесешь.

Вове было страшно.

Вместо уютной и теплой постели он проснулся в зашитом мешке. Голова гудела. Сначала он чувствовал движение, чувствовал, как обернутое мешком тело соприкасалось с другими такими же мешками. Один из мешков довольно-таки чувствительно пинался, другой всхлипывал. Потом машина, в которой их везли, затормозила, раздался скрип открываемых дверей, и кто-то грубо потянул мешок наружу.

— Вот же тяжелый, зараза — раздался хриплый голос.

— И не говори. Вот б… — ругнулся второй голос.

Мешок разорвался и Вова выпал. Мальчик бросил взгляд на многоэтажку, в которой он жил, и увидел, как задернулись шторы в его комнате. Вова их сразу узнал. Они были ярко-желтые, мама выбрала их в текстильном магазине и Вова ей помогал. Мальчик стал отползать назад. Один из грузчиков ударил его дубинкой.

— Не уйдешь, гаденыш, не лишишь народ еды!

Грузчики затащили бесчувственное тело Вовы внутрь пирожковой Љ 1 и закрыли за собой двери. Вскоре из закопченной трубы закурчавился веселый сизый дымок.