Вдохновение не всегда может быть хорошим. Весь сюжет покажет свою темную, кошмарную сторону, ведь он зависит от души Писателя. Когда-то светлая душа почернеет, а вместе с ней и каждый персонаж станет адской тварью. Сюжет той жизни резко прервется. Начнется новая книга. Старые страницы будут вырваны. Чернила заменит кровь. Ненужные персонажи будут вычеркнуты из нового сюжета. Придя один раз, Дьявольская Муза больше никогда не уйдет. К чему же это приведет еще маленького, неопытного птенчика?
457 мин, 28 сек 19557
— Думаю, суп уже готов. — медленным шагом иду на кухню. Рэй сопровождал меня и держал за руку.
— Ты снова приготовила еду для этих нахлебников?-
— Они оказались талантливыми попрошайками. — сказала я с легкой улыбкой.
«Действительно, суп получился очень вкусным и сытным. Обитатели Дурдома, словно оголодавшие собаки, накинулись на свои тарелки, даже не выразив благодарность накормившему. Они первым делом от смеха чуть не сдохли, увидев на моем лице свекольные румяна, о которых я позабыла. Лишь ставшие на сегодня моими Поварятами сказали:» Спасибо, Неизвестная«. Хоть какие-то плоды за мой долгий труд. Сейчас чувствую себя прекрасно. Никто лишний не узнал про мою аллергию. Джейн до сих пор считает, что я попросту испугалась Гринни. Кот вернулся, увидел меня — чужака — и набросился с когтями. Именно поэтому я со всех ног убегала от него. Такие мозги, как ее, не способны выдать других возможных предположений. У меня на чердаке стая воронов живет. Они способны разорвать и заклевать до смерти, а я вдруг обычного кота испугалась. Для всех живущих на чердаке птиц я уже стала родной, частью стаи. Я птенец, которого они хотят приютить и посадить к себе в гнездо, но у меня давно есть свое. Если мне грозит беда, они бросятся меня защищать, даже готовые отдать собственные жизни. Вся эта доверенность и преданность чувствуется в каждом. Как я жила, если бы аллергия была на птиц?… Со слезами и болью в душе тянулась бы к этим прекрасным созданиям, являющимися моей Смертью… Мне хочется, чтобы они были рядом. Многие ненавидят птиц, считают их переносчиками опасных болезней, хотят поймать и помучить ради потехи. В больших городах птицам сложно найти родной кров, это окружение и люди пугают их, повсюду намного больше опасности. Они хотят свободы. Свободы лишают. Приходится привыкать и выживать… То же самое происходит и с людьми, в том числе и со мной. Но Рэй открыл мне глаза. Я осознала, что всю жизнь находилась в огромной клетке, под замком. С помощью своего таланта, найденного в самой глубине души, я смогла вырваться на свободу. У взрослых, познавших жизнь, есть большие и крепкие крылья, но они сами не хотят ими взмахнуть и высоко взлететь, поэтому остаются внизу, во всей этой серой массе. Я хочу устремиться ввысь, коснуться рукою чистых, белоснежных облаков, ощутить свободу, увидеть весь серый мир и серую жизнь других свысока. Но крылья еще маленькие. Я не могу улететь. Сидеть в теплом, уютном гнезде, ждать положенного часа, учиться у Наставника, демонстрировать свое мастерство с умениями на ненужных, серых птицах, расти душой и телом. Пусть их кровь придаст яркости ненавистному мной серому.»
— Неизвестная, отвлекись хоть на минуту. Твой ужин остывает. — прервал Рэй мои мысли, тут же записываемые в дневник. Я сидела на диване, укутанная в теплый плед, уже одетая в пижаму, с распущенными волосами, с умытым лицом, и никак не могла оторваться от дорогого дневника. На столике стояла тарелка супа и кружка чая. На колене сидел Рэй, единственный ворон, который больше остальных и с алыми глазами. Остальные птицы доклевывали зерна и спешили вернуться домой, пока окончательно не стемнело. Некоторые спокойно пили свежую воду из большой поилки. Сегодня не было ни одного раненного, это хорошо. Окно для них я оставила открытым. Интересно, он снова навестит меня ночью?…
— Что-то сегодня я увлеклась. — откладываю дневник и беру тарелку с еще теплым ужином.
— Я запомнил запах этого кота. Отныне я почую, если он приблизится к тебе. — Ворон поднял голову и следил за моей трапезой.
— Рэй, а почему ты не нуждаешься в пище и сне?— внезапно спросила я, хлебая суп. Муторный был день, ужасно есть хочется.
— Любопытный птенчик. Я же совсем иное существо. Мне не нужны людские потребности. Ни сон, ни еда, ни вода. Моя жизнь вечна. Питаюсь я лишь твоей жизнью, не причиняя вреда, словно паразит. Ты жива — я существую в людском мире. Поэтому твоя жизнь для меня дорога. Береги ее ради меня, не совершай глупостей. — Рэй, наклонив голову, пересел мне на голову и легонько постучал по макушке лапой.
— Да, да, я не подведу тебя. — быстро доедаю суп и выпиваю почти остывший чай.
— Смотри у меня. Между нами связь, благодаря ей я здесь, с тобой. Если связь разорвать, то я исчезну, возможно, навсегда. — строго предупредил он.
— Клянусь хранить свою жизнь. — я, убрав пустую тарелку с кружкой, положила руку на сердце и закрыла глаза.
— Мой птенчик. — довольный Ворон спрыгнул на мое плечо. Чувствуя себя сытой, я встала с дивана, проводила последних птиц и закрыла за ними окно. Лишь одна птица осталась здесь.
— Ты хочешь спать. Не притворяйся, Неизвестная. — тут же раскусил меня Рэй, когда я собралась сдержать зевоту.
— Ты снова приготовила еду для этих нахлебников?-
— Они оказались талантливыми попрошайками. — сказала я с легкой улыбкой.
«Действительно, суп получился очень вкусным и сытным. Обитатели Дурдома, словно оголодавшие собаки, накинулись на свои тарелки, даже не выразив благодарность накормившему. Они первым делом от смеха чуть не сдохли, увидев на моем лице свекольные румяна, о которых я позабыла. Лишь ставшие на сегодня моими Поварятами сказали:» Спасибо, Неизвестная«. Хоть какие-то плоды за мой долгий труд. Сейчас чувствую себя прекрасно. Никто лишний не узнал про мою аллергию. Джейн до сих пор считает, что я попросту испугалась Гринни. Кот вернулся, увидел меня — чужака — и набросился с когтями. Именно поэтому я со всех ног убегала от него. Такие мозги, как ее, не способны выдать других возможных предположений. У меня на чердаке стая воронов живет. Они способны разорвать и заклевать до смерти, а я вдруг обычного кота испугалась. Для всех живущих на чердаке птиц я уже стала родной, частью стаи. Я птенец, которого они хотят приютить и посадить к себе в гнездо, но у меня давно есть свое. Если мне грозит беда, они бросятся меня защищать, даже готовые отдать собственные жизни. Вся эта доверенность и преданность чувствуется в каждом. Как я жила, если бы аллергия была на птиц?… Со слезами и болью в душе тянулась бы к этим прекрасным созданиям, являющимися моей Смертью… Мне хочется, чтобы они были рядом. Многие ненавидят птиц, считают их переносчиками опасных болезней, хотят поймать и помучить ради потехи. В больших городах птицам сложно найти родной кров, это окружение и люди пугают их, повсюду намного больше опасности. Они хотят свободы. Свободы лишают. Приходится привыкать и выживать… То же самое происходит и с людьми, в том числе и со мной. Но Рэй открыл мне глаза. Я осознала, что всю жизнь находилась в огромной клетке, под замком. С помощью своего таланта, найденного в самой глубине души, я смогла вырваться на свободу. У взрослых, познавших жизнь, есть большие и крепкие крылья, но они сами не хотят ими взмахнуть и высоко взлететь, поэтому остаются внизу, во всей этой серой массе. Я хочу устремиться ввысь, коснуться рукою чистых, белоснежных облаков, ощутить свободу, увидеть весь серый мир и серую жизнь других свысока. Но крылья еще маленькие. Я не могу улететь. Сидеть в теплом, уютном гнезде, ждать положенного часа, учиться у Наставника, демонстрировать свое мастерство с умениями на ненужных, серых птицах, расти душой и телом. Пусть их кровь придаст яркости ненавистному мной серому.»
— Неизвестная, отвлекись хоть на минуту. Твой ужин остывает. — прервал Рэй мои мысли, тут же записываемые в дневник. Я сидела на диване, укутанная в теплый плед, уже одетая в пижаму, с распущенными волосами, с умытым лицом, и никак не могла оторваться от дорогого дневника. На столике стояла тарелка супа и кружка чая. На колене сидел Рэй, единственный ворон, который больше остальных и с алыми глазами. Остальные птицы доклевывали зерна и спешили вернуться домой, пока окончательно не стемнело. Некоторые спокойно пили свежую воду из большой поилки. Сегодня не было ни одного раненного, это хорошо. Окно для них я оставила открытым. Интересно, он снова навестит меня ночью?…
— Что-то сегодня я увлеклась. — откладываю дневник и беру тарелку с еще теплым ужином.
— Я запомнил запах этого кота. Отныне я почую, если он приблизится к тебе. — Ворон поднял голову и следил за моей трапезой.
— Рэй, а почему ты не нуждаешься в пище и сне?— внезапно спросила я, хлебая суп. Муторный был день, ужасно есть хочется.
— Любопытный птенчик. Я же совсем иное существо. Мне не нужны людские потребности. Ни сон, ни еда, ни вода. Моя жизнь вечна. Питаюсь я лишь твоей жизнью, не причиняя вреда, словно паразит. Ты жива — я существую в людском мире. Поэтому твоя жизнь для меня дорога. Береги ее ради меня, не совершай глупостей. — Рэй, наклонив голову, пересел мне на голову и легонько постучал по макушке лапой.
— Да, да, я не подведу тебя. — быстро доедаю суп и выпиваю почти остывший чай.
— Смотри у меня. Между нами связь, благодаря ей я здесь, с тобой. Если связь разорвать, то я исчезну, возможно, навсегда. — строго предупредил он.
— Клянусь хранить свою жизнь. — я, убрав пустую тарелку с кружкой, положила руку на сердце и закрыла глаза.
— Мой птенчик. — довольный Ворон спрыгнул на мое плечо. Чувствуя себя сытой, я встала с дивана, проводила последних птиц и закрыла за ними окно. Лишь одна птица осталась здесь.
— Ты хочешь спать. Не притворяйся, Неизвестная. — тут же раскусил меня Рэй, когда я собралась сдержать зевоту.
Страница 63 из 128
