Письмо счастья

Реддл отстранился. Его лицо ничего не выражало, только шумное дыхание выдавало пылающую в нем страсть — оно же было единственным звуком, нарушавшим воцарившееся молчание. Минерва покачала головой и нервно облизнула пересохшие губы. Тонкие пальцы механически потянулись к распущенным волосам и запутались в волнистых прядях. Реддл молча наблюдал за ее движениями, с трудом сдерживая животный порыв: просто наброситься на нее, попирая все принципы, наброситься и сделать из нее ту податливую куклу, какой она была минутой раньше. Но игра есть игра. И она обязывает к бесстрастию.

— Да, Минерва, это моих рук дело, — тихо произнес он.

Минерву передернуло, она торопливо поправила мантию, кинула быстрый взгляд на его лицо.

— Ты подонок, Реддл, — ее голос дрожал.

Она попыталась привести в порядок свои волосы. Бесполезно. Волосы не слушались, рассыпались, едва собравшись.

— Знаю. А ты думала, я способен испытывать эту вашу хваленую «любовь»? Вот уж банальность, Минерва, не ожидал от тебя такой… мягкотелости, — Том смаковал каждое слово. — Я-то думал, ты просто хочешь меня.

Минерва молчала. А он продолжал наблюдать с циничным любопытством за ее лицом, которое белым пятном выделялось на фоне стены.

— И этот сон, что ты сегодня видела… — он негромко рассмеялся, — один из тех, что влияет на подсознание человека. Я знал, что делаю, МакГонагалл. Все эти несколько дней я управлял тобой, как кукловод марионеткой. Тебе ведь нравилось, да?

Реддл стоял сейчас перед ней — такой гордый, самоуверенный, торжествующий в своей безумной озлобленности. Еще бы — провернуть такую авантюру. Нет, он не донжуан. Он просто садист.

Минерва подошла к нему близко-близко, ее лица снова коснулось пряное теплое дыхание. Она заглянула в его темные глаза — бездонные, холодные. Скривила губы, улыбаясь…

— Ты купился, Реддл.

… и с удовольствием глядела, как ползут вверх его темные брови, как сменяется торжество холодным изумлением.

— Не только сны влияют на сознание человека, — она с удовольствием растягивала слова. — Я недавно отыскала рецепт зелья, подчиняющего того, кто его выпил, воле того, кто его изготовил… Эксперимент удался, не находишь?

— МакГонагалл?

— Ты все равно ничего не докажешь, — шепнула Минерва и, развернувшись на каблуках, вылетела из класса.

Закрыв дверь, девушка стремительно ринулась прочь. Она не издала ни единого звука, не изменилась в лице, шаг был ровным и уверенным, а по щекам градом текли слезы.