Пленить и властвовать

— «Пункт восьмой. Деньги». Вот тут неувязочка. Если б вы пошли в ресторан, там, или в театр, то, понятное дело, ты бы за Малфоя заплатил. Но вы же в мэноре встречаться будете… Знаешь, а просто дай ему пару галлеонов после всего. Деньги никогда лишними не бывают. «Пункт девятый. Прощание». Короче, деньги положишь, скажешь Хорьку, что всё было довольно сносно, и гордо уйдешь, не оглядываясь. Пусть стоит и машет тебе вслед белым батистовым платочком, утирая слезы разлуки. А ты типа кремень — идешь в светлое будущее, невзирая на прошлое. Все понял?

Воспрянувший духом Поттер энергично кивнул — вот теперь любимый Дракончик точно никуда от него не денется! Особенно — ко всяким охамевшим писателям-беллетристам…

Вечером того же дня Северус Снейп напивался в Дырявом котле в гордом одиночестве и думал, что стареет. Ибо какой другой причиной можно объяснить, что внешний вид Поттера, за которым он аппарировал к Уизли, не вызвал у него предчувствия грядущей катастрофы? В черных джинсах и белой крахмальной рубашке, с залакированными на прямой пробор волосами и с садовой ромашкой в руке бывший Золотой Мальчик выглядел, по меньшей мере, странно, если не сказать жутко. А то, что он нервно обрывал с несчастного цветка лепестки, приговаривая: «Любит. Не любит. Плюнет. Поцелует. К сердцу прижмет. К черту пошлет. Своим назовет», вообще навевало мысль о тихом сумасшествии. Но Северус почему-то не заострил на этом внимания. Совсем! Эх, потерял хватку двойной шпион, разнежившись в уютном малфоевском гнездышке. Размяк. Обуржуазился. Привык по утрам в неглиже кофе с профитролями трескать! И вот результат: вместо того, чтобы приглядеться к явно неадекватному Поттеру, всю дорогу думал, как там Люциусова мигрень поживает. Когда томный вопль Малфоя-старшего: «Сев, ну где ты там бродишь? Ванна же стынет!» возвестил о том, что мигрень поживает хорошо, а последний ромашковый лепесток упал под обреченное«К черту пошлет», Снейп с конвоируемым были уже у дверей спальни Драко.

— Спасибо, профессор! Дальше я сам! — бодро отрапортовал Поттер и шагнул вовнутрь, протягивая вперед себя стебелек с серединкой героически павшей на фронте любви ромашки.

И опять прокололся Северус — забыл, что должен присутствовать при рандеву во избежание эксцессов — потрусил тереть Люциусову шелковистую спинку. Если б он только знал, к чему его забывчивость приведет!

— Привет, Хорек! Как жизнь молодая? Куртизанишь помаленьку? Давно хотел сказать, что кожа у тебя хорошая, но сам ты, если честно, — невесть что!

Нечто с прутиком, просочившееся в дверь и смутно похожее на любимого Гарри, заставило Драко благоразумно спрятаться за спинку кресла.

— Не, ну что ты как не родной? — возмутилась нелепая копия Поттера. — Даже не поцелуешь, что ли? Я тут с трудом выкраиваю время, чтобы, так уж и быть, навестить тебя, отказываю очень привлекательным молодым людям, а ты не ценишь моей доброты! — Бывшая ромашка полетела в голову Драко. — Скотина ты, Хорек! Думаешь, свет клином на тебе сошелся? Да стоит мне глазом моргнуть — таких, как ты, табун соберется. Тоже мне неповторимый! — перешел на ор страшный гость, подлетая к потерявшему дар речи Малфою и хватая его за локоть. — Не смей меня игнорировать!

— Так, спокойно. — Отмер тот, аккуратно высвобождая руку из стального захвата поттеровских пальцев. — Здравствуй, Гарри. Во-первых, сердечно благодарю, что сегодня без стихов, а во-вторых, тебя Уизел собирал, что ли? Перед зеркалом этот кошмар репетировали?

— Почему сразу кошмар-то? — стушевался Поттер. — И вовсе не кошмар! Ничего-то ты не смыслишь в научном подходе к отношениям, Малфой.

— Да уж куда мне! — Закатил глаза Драко, взмахом волшебной палочки превращая блестящую зализанность на голове мужа в привычный, но милый сердцу хаос. — Бокал вина?

Гарри, будто не услышав последнюю фразу, снова схватил Малфоя за руку.

— Признавайся, подлец, тебе с ним хорошо было?

— Гарри, — устало выдохнул Драко, — мне с тобой хорошо было, с тобой! Давай забудем уже!

— Значит, все-таки хорошо… Понравилось? Не отказался бы повторить? Ну и гад же ты! Всегда знал, что тебе одного меня мало! Правильно Рон говорит, что ты — полигамная сволочь! — бушевал Поттер.

— Стоп! — заорал потерявший выдержку Малфой, зажимая супругу ладонью рот. — Опять этот Уизел! Какого ему неймется! Скучно жить, что ли? А что касается полигамии — из нас двоих ты менял партнеров как перчатки, пока я на необитаемом острове куковал! А у меня, кроме тебя, между прочим, никого не было! Так что утешься! Сейчас я тебя отпущу, и мы больше не будем говорить на эту тему, да?