Прежде всего расскажу о бабушке и дедушке со стороны мамы. Они — люди со своими тараканами; дедушка во мне души не чаял, бабушка — наоборот же. Сама бабушка еще в далеком 1992 году приняла решение уйти от деда, скиталась по квартирам своих детей, а потом вернулась в родной город (где жил дед), арендовала себе квартиру в 35 микрорайоне, подальше от деда и жила там…
Добавить в моё избранное
4 мин, 0 сек 16837
Квартира — хорошая по планировке, а вот в другом — не очень, но все по порядку. Входя в квартиру, коридор уходит налево и направо, общая длина — около 10 метров, справа — гостиная комната — большой и просторный почти квадрат с диванами, креслами и даже огромным обеденным столом. С гостиной — вход в лоджию, по коридору налево — раздельный туалет с ванной. Потом за углом — кухня, а прямо с входной двери (между кухней и гостиной комнатой) — спальня, вход через двустворчатые двери, опять же квадратная комната (почти). В этой комнате я с бабушкой и спала. Она — справа от входа на своей кровати, я -слева на своей.
Стоит заметить, бабуля очень набожная у меня, молитвы читает утром после пробуждения, перед сном, очень много икон. Так вот, между нашими кроватями и стоял этот «комод-иконостас». В изголовье моей кровати, под стенкой, стоял шкаф трехдверный, еще из Советского союза.
Пожалуй, хватит описывать квартиру.
Я же с детства была очень крепкой и здоровой, падения, раны, все заживало как на собаке. Я не болела и даже после аппендицита гнойного (извините за подробности) оклемалась так быстро, что врачи удивлялись.
Ближе к истории…
Привез меня папа к теще своей на все лето, ехали поездом, оба в предвкушении посмотреть на квартиру — мечту моей бабушки. Папа остался на дня два, спал в гостиной на диване. Спал всегда тревожно, жаловался на странные сны, неловко себя ощущал, не высыпался, говорил что-то во сне, ну, одним словом, уехать домой он был очень рад. Потом мы остались одни с бабушкой. И тут понеслась.
Я, здоровая и веселая девочка, активная, шустрая, внезапно… сохну на глазах, худею. При этом ем — как не в себя (сезон фруктов, домашних овощей, цены смешные были, клубнику ведрами брали, сливки домашние 3 литровыми банками на рынке покупали). Готовит бабушка просто божественно, порции огромные, но я всегда все съедала и просила еще. И все равно худела, хоть я и так была дистрофиком… Что бы я ни съела, оно «возвращалось» назад.
Я читала вечерами в гостиной, а бабушка кроссворды разгадывала на кухне. Возле меня то лампочка в торшере взорвется, то телевизор включится, китайская шелковая скатерть на столе всегда «шевелилась» но самое интересное начиналось ночью. Шкаф за моей головой (писала о нем выше), был поврежден: грузчики, когда заносили, сорвали с петель дверь одну, она просто рядом стояла. Каждую ночь, когда я ложилась спать, я расправляла свои длинные волосы на подушке, пунктик такой был у меня. Засыпала я почему-то только на спине, никак иначе. Всю ночь не переворачивалась, даже руки не меняли позиции. Как прибитая. Постоянно«что-то» дергало за волосы, закидывало мне на лицо пряди, и я ничего не могла с этим поделать. Бабушка же — спала!
Мне стоило титанических усилий хотя бы что-то вскрикнуть. Я как прибита была. Иногда бабушка, когда просыпалась воды попить или в туалет, говорила, что я просто сидела на кровати, а потом просто укладывалась спать, но такого я не помню! Если получалось вскрикнуть и разбудить бабушку, то все прекращалось, а бабушка смотрела на меня и почти крутила у виска пальцем, мол, быть такого не может, не верит в такое. Спустя месяц она, по-моему, сама начала бояться ложиться спать. Я просто перестала спать, стала болеть, нервная была, одна в квартире панически боялась оставаться, если гуляла с детьми со двора, то, переступив порог квартиры, падала в обморок. Врачи тогда вообще ничего не нашли и просто руками разводили, о бабках и речи не шло — бабушка против, и все тут. И спустя почти три месяца меня оттуда все-таки забрали мама с папой… Уже у себя дома я отсыпалась и набиралась сил, хотя с тех пор, наверное, заснуть на новом месте, в другой комнате, в гостях, мне очень тяжело…
Пугало больше всего еще и то, что в день приезда я нашла птенчика, выхаживала его, кормила, поила. Отвела для него пол-лоджии, даже клеточку нашла для него. Но если я с бабушкой уходила, на рынок, например, то по возвращении — лоджия разгромлена, баночки с водичкой перевернуты, клетка — на боку, хотя стояла на полу, упасть вряд ли сама могла, семечки и все такое рассыпано. Забраться на лоджию никто не мог — она застеклена, сетки против мошек, без каких либо лазеек; котов-собак бабуля не держала. И все равно в один день мы вернулись домой, а птенчик — в углу клетки, мертвый и на голове стоит как-то, будто его воткнули туда так. В тот день я должна была его выпустить, я так радовалась, что он вырос и научился летать, пусть только по квартире, но летал… Плакала тогда долго и в пустоту выкрикивала «зачем» и«почему».
Уехала я оттуда и больше — ни ногой. Помню, сотрудница бабушкина и подруга один раз пришли в гости, а потом наотрез отказывались приходить к бабушке. Девочка (моя подружка) Полина, внучка бабушкиной сотрудницы, тоже не любила у меня гостить. Мама так там и не появилась, а со временем и бабушка съехала, но почему — не отвечала.
На домового не похоже, я так думаю.
Стоит заметить, бабуля очень набожная у меня, молитвы читает утром после пробуждения, перед сном, очень много икон. Так вот, между нашими кроватями и стоял этот «комод-иконостас». В изголовье моей кровати, под стенкой, стоял шкаф трехдверный, еще из Советского союза.
Пожалуй, хватит описывать квартиру.
Я же с детства была очень крепкой и здоровой, падения, раны, все заживало как на собаке. Я не болела и даже после аппендицита гнойного (извините за подробности) оклемалась так быстро, что врачи удивлялись.
Ближе к истории…
Привез меня папа к теще своей на все лето, ехали поездом, оба в предвкушении посмотреть на квартиру — мечту моей бабушки. Папа остался на дня два, спал в гостиной на диване. Спал всегда тревожно, жаловался на странные сны, неловко себя ощущал, не высыпался, говорил что-то во сне, ну, одним словом, уехать домой он был очень рад. Потом мы остались одни с бабушкой. И тут понеслась.
Я, здоровая и веселая девочка, активная, шустрая, внезапно… сохну на глазах, худею. При этом ем — как не в себя (сезон фруктов, домашних овощей, цены смешные были, клубнику ведрами брали, сливки домашние 3 литровыми банками на рынке покупали). Готовит бабушка просто божественно, порции огромные, но я всегда все съедала и просила еще. И все равно худела, хоть я и так была дистрофиком… Что бы я ни съела, оно «возвращалось» назад.
Я читала вечерами в гостиной, а бабушка кроссворды разгадывала на кухне. Возле меня то лампочка в торшере взорвется, то телевизор включится, китайская шелковая скатерть на столе всегда «шевелилась» но самое интересное начиналось ночью. Шкаф за моей головой (писала о нем выше), был поврежден: грузчики, когда заносили, сорвали с петель дверь одну, она просто рядом стояла. Каждую ночь, когда я ложилась спать, я расправляла свои длинные волосы на подушке, пунктик такой был у меня. Засыпала я почему-то только на спине, никак иначе. Всю ночь не переворачивалась, даже руки не меняли позиции. Как прибитая. Постоянно«что-то» дергало за волосы, закидывало мне на лицо пряди, и я ничего не могла с этим поделать. Бабушка же — спала!
Мне стоило титанических усилий хотя бы что-то вскрикнуть. Я как прибита была. Иногда бабушка, когда просыпалась воды попить или в туалет, говорила, что я просто сидела на кровати, а потом просто укладывалась спать, но такого я не помню! Если получалось вскрикнуть и разбудить бабушку, то все прекращалось, а бабушка смотрела на меня и почти крутила у виска пальцем, мол, быть такого не может, не верит в такое. Спустя месяц она, по-моему, сама начала бояться ложиться спать. Я просто перестала спать, стала болеть, нервная была, одна в квартире панически боялась оставаться, если гуляла с детьми со двора, то, переступив порог квартиры, падала в обморок. Врачи тогда вообще ничего не нашли и просто руками разводили, о бабках и речи не шло — бабушка против, и все тут. И спустя почти три месяца меня оттуда все-таки забрали мама с папой… Уже у себя дома я отсыпалась и набиралась сил, хотя с тех пор, наверное, заснуть на новом месте, в другой комнате, в гостях, мне очень тяжело…
Пугало больше всего еще и то, что в день приезда я нашла птенчика, выхаживала его, кормила, поила. Отвела для него пол-лоджии, даже клеточку нашла для него. Но если я с бабушкой уходила, на рынок, например, то по возвращении — лоджия разгромлена, баночки с водичкой перевернуты, клетка — на боку, хотя стояла на полу, упасть вряд ли сама могла, семечки и все такое рассыпано. Забраться на лоджию никто не мог — она застеклена, сетки против мошек, без каких либо лазеек; котов-собак бабуля не держала. И все равно в один день мы вернулись домой, а птенчик — в углу клетки, мертвый и на голове стоит как-то, будто его воткнули туда так. В тот день я должна была его выпустить, я так радовалась, что он вырос и научился летать, пусть только по квартире, но летал… Плакала тогда долго и в пустоту выкрикивала «зачем» и«почему».
Уехала я оттуда и больше — ни ногой. Помню, сотрудница бабушкина и подруга один раз пришли в гости, а потом наотрез отказывались приходить к бабушке. Девочка (моя подружка) Полина, внучка бабушкиной сотрудницы, тоже не любила у меня гостить. Мама так там и не появилась, а со временем и бабушка съехала, но почему — не отвечала.
На домового не похоже, я так думаю.
Страница 1 из 2
