Плохой пенс

Чёрт! Жак Клеман сейчас ощущал себя Ником Хоупвеллом, которому было безумно противно за то, что он «вынудил» бывшего члена Ордена Феникса Джеймса Поттера докатиться до столь нечестных манипуляций с магглом, но раздумывать было некогда. Ещё в бытность Ником Жак твердо усвоил, что опасность должна быть устранена немедленно и любыми средствами. Да, Конфундус — не слишком правильная с этической точки зрения штука, но сейчас с её помощью удалось спасти минимум десяток жизней. А ещё Клеман помнил, что кроме Ника Хоупвелла пострадал ещё один парнишка, тоже американец. Ник запомнил его, когда лежал в госпитале с контузией: его тоже спас Джеймс Поттер. Правда, двадцатилетний Кайл Мур успел получить ожоги рук второй степени, но это мелочи, главное, остался жив.

Как только Дельмас, петляя из стороны в сторону, как подвыпивший, убрался, Жак спрятал палочку, застегнул каску и принялся внимательно осматриваться в поисках укрытия. Ник Хоупвелл не должен был его увидеть и запомнить. Ник Хоупвелл его не видел и не запомнил, говоря точнее.

А вот самому Жаку Клеману очень хотелось взглянуть на свою первую ипостась. Сейчас он не понимал, для чего ему после Фольклендов, закончившихся длительным лечением пулевого ранения колена, вздумалось подписать контракт с американцами. Сколько тогда в нём было дури и восторженной уверенности в непогрешимости всего, что он делал. Хорошо, что «навсегда» не бывает: через год эта уверенность пошатнется и даст трещину.

«О, черт! Черт! Это же он! Это же… я… Дьявол, точно, я тогда здорово хромал, колено после операции заживало хреново».

Жак Клеман, спрятавшись за первой попавшейся полуобвалившейся стеной, наблюдал за высоким симпатичным молодым человеком в форме американского морского пехотинца. Ник патрулировал вверенную ему территорию и должен был следить, чтобы никто из посторонних не болтался рядом с грузовиками, нагруженными боеприпасами. Глаза Жака, скрытые тонированными стёклами очков, напряженно всматривались в себя самого, верней, в того, кем он был когда-то, и при этом невольно выхватывали незначительные на первый взгляд детали в обстановке: как стоят грузовики, на каком расстоянии друг от друга, какие в них боеприпасы. Любая мелочь могла пригодиться.

Тут мимо грузовиков пробежал оборванный сопливый мальчишка арабской внешности примерно лет семи-восьми, секунду помедлил около грузовика, рядом с которым с другой стороны прохаживался Ник, затем что-то бросил под колёса (не видно, что… чертово зрение!), после чего дал дёру со всех ног. Жак заметил, что маленький араб кривился от боли: мелкий щебень и острые камни наверняка до крови резали босые пятки.

«Значит, этот шкет и устроил инферно… Ты болван, Николас… Да-да, болван… Проморгал ребенка. Сейчас этот грузовик рванет! — он взглянул на часы. Оставалось всего полминуты, может быть, меньше, погрешность примерно в десяток секунд Жак предусмотрел. — А от него — остальные! Нужно вспомнить, в какую сторону меня тогда унесло взрывной волной… Черт, вот дерьмо, беруши забыл! — он спешно полез в нагрудный карман. — Лишь бы успеть вставить! Хреново будет, если и меня контузит. Ещё и грёбаную каску расстегивать. А потом застегивать».

Успел Жак в самое последнее мгновенье. Расчет оказался удачно неверен: всё случилось на двадцать секунд позже. Видимо, часы Ника Хоупвелла, на которые ориентировался Жак, остановились не в момент взрыва, а спустя эти самые секунды.

Когда раздался взрыв, он видел всё происходящее, как в замедленной съёмке…

Страшной силы поток сжатого раскаленного воздуха едва не подхватил Жака из-за стены и не откинул назад. Впрочем, от стены ничего не осталось: она в мгновение превратилась в крошево, растерлась в пыль этой самой волной. Самого капрала Клемана уже в который раз спасла молниеносная реакция: он успел опередить взрывную волну на десятую долю секунды и упал на живот, подставив ладони под лицо: не хватало еще разбить очки и остаться слепым. Жак не слышал свиста осколков, грохота крупных обломков, но кожей ощущал их движение, верней, горячую, почти обжигающую траекторию.

Наконец, он решился поднять голову и обернуться.

Всё вокруг полыхало, и Жак не мог сообразить, где Ник, куда его отбросило. Единственная возможность спасти его и себя заодно — вспомнить всё. На это — три… ну, пять секунд — максимум.

Он поднялся на ноги и потряс головой: мозги на месте, очки не сломались, правда, здорово запылились и сразу же начали «коптиться» из-за густого едкого дыма, обволокшего всё вокруг.

«Дым — это очень кстати… Думай… Ник, думай… Куда ты улетел тогда?»