Тишина, царившая в комнате последние полчаса, выдавала всеобщее напряжение. Было темно, и лишь слабые отблески затухающего в камине пламени освещали бледные лица присутствующих. Наши взгляды были прикованы к дубовой двери, ручка которой только что повернулась.
5 мин, 28 сек 11290
Мы быстро поднялись на ноги, тем самым неосмотрительно выдав своё волнение. Старый акушер, окинувший нас беглым взглядом, двинулся в сторону моего брата.
— Поздравляю, — проговорил он, протягивая тому руку для рукопожатия. От этих слов у меня перехватило дыхание.
— У вас родилась девочка.
— Могу я увидеть жену и… дочь? — взволнованно осведомился Валог.
— Конечно, — доктор утвердительно кивнул и, изобразив лёгкий поклон, удалился.
Хлопнула закрывшаяся за старшим братом дверь. Этот звук вывел меня из секундного оцепенения, охватившего меня после слов врача. Я поднял глаза и натолкнулся на пустые взгляды родных. В гостиной нас оставалось пятеро: Стефан, Рук, Ариша, Катерина и я. Валог и Камила вместе со своим новорожденным чадом находились в соседней комнате.
— Ну и… — раздался слишком громкий в гнетущей тишине голос Стефана, — Как думаете, кого они выберут?
Взгляды четырёх вампиров обратились к нему. Обсуждать подобное было не принято, но брат всегда отличался прямолинейностью и способностью с редкой бестактностью озвучивать волнующие всех вопросы. Законы Бессмертных не дозволяли существование семей, состоящих из восьми и более вампиров. Это позволяло сохранять наше присутствие в тайне. До этого дня нас было семеро: старшие — Валог и Стефан; Камила — молодая супруга Валога; Ариша — девочка четырнадцати лет, которая приходилась нам племянницей и была необычайно привлекательна для своего возраста; Катерина — наша сестра, приземистая, полноватая и всё ещё бездетная женщина; самым младшим был Рук — по-девичьи нежный парень, которого я и Катерина особенно любили за его мягкий нрав и старались защищать от любых невзгод вечной жизни. Я же располагался где-то посередине: младше Стефана и Валога и старше Катерины и Рука.
Пока всё оставалось неизменным, мы могли жить. Но Камила родила ребёнка, и теперь кто-то должен был умереть, чтобы не допустить «Проклятой восьмёрки» (так мы называли этот закон в нашей семье). Кому предстоит уйти, решали родители новорожденного; сами они исключались из списка кандидатов на умерщвление вплоть до появления собственных внуков.
— А я рада за дядю, — покачивая скрещёнными стройными ногами, произнесла Ариша, — Он так ждал этого ребёнка!
— Конечно, ты рада, — бесхитростно ответил Стефан, — Ты-то слишком мала, чтоб тебя убивать.
Племянница довольно улыбнулась, встряхнув копной белокурых волос. Для неё возраст был лучшей защитой: согласно Закону её кандидатуру не будут рассматривать, покуда она не достигнет двадцатипятилетнего возраста.
— А ещё это не грозит Катерине, — тихо проговорил Рук.
Младший брат был прав: Катерина не могла быть убита как потенциальная продолжательница рода. Её могли выбрать позже — в том случае, если до восьмидесяти восьми лет она так и не родит. Если же ей посчастливится стать матерью, то она сможет не беспокоиться вплоть до появления внуков.
— Перестань, — мягко ответила сестра, — Ты ведь знаешь: будь на то моя воля, это была бы я.
«В этом вся Катерина, — промелькнуло у меня в голове.»
— Всегда готова отдать последнее за благополучие братьев«.»
Эта мысль меня согрела.
— Ну что, парни, — без тени намёка на иронию сказал Стефан, — Остаёмся мы трое.
Рук хотел ответить, но в эту минуту в комнату вошёл Валог, и это заставило нас сразу же замолчать.
— Эй, — обратился он к нам с сияющей улыбкой, — Хотите взглянуть на неё?
Женщины бросилась поздравлять Камилу, лежащую на двуспальной кровати под балдахином. Мужчины направились к ребёнку. Глядя на нас, это маленькое чудо улыбалось, демонстрируя ряд острых маленьких зубов. Что ни говори, а девочка была восхитительна. Разглядывая кроху, я подумал: «Улыбалась бы она так же беспечно, зная, что кому-то из нас предстоит вскоре за неё умереть?».
Рук стремительно выбежал из комнаты. Встретив встревоженный и требовательный взгляд Катерины, я поспешил за ним. Добежав до коридора, соединяющего гостиную и кухню, я увидел его на лестничной площадке. Он стоял спиной ко мне, вглядываясь в окно, размытое дождём.
— Это буду я, — прошептал он, почувствовав моё приближение, — Даже дождь об этом знает.
— Это не обязательно должен быть ты, — так же тихо ответил я, обнимая его за плечи.
— Мне уже двадцать семь, и я самый слабый из вас.
В голосе брата я слышал обречённость.
— Ты не можешь знать наверняка… — начал я.
— Маркус, — прервал меня Рук, — Разве тебе не страшно?
Глядя в эти отравленные отчаянием глаза, я не знал, что ему ответить.
По давней традиции в комнату выбранного вампира кладут увядающую розу. Срезая алый бутон, даруют жизнь новому цветку; этот бутон увянет подобно сердцу того, кто отдаст свою жизнь за нового вампира.
— Поздравляю, — проговорил он, протягивая тому руку для рукопожатия. От этих слов у меня перехватило дыхание.
— У вас родилась девочка.
— Могу я увидеть жену и… дочь? — взволнованно осведомился Валог.
— Конечно, — доктор утвердительно кивнул и, изобразив лёгкий поклон, удалился.
Хлопнула закрывшаяся за старшим братом дверь. Этот звук вывел меня из секундного оцепенения, охватившего меня после слов врача. Я поднял глаза и натолкнулся на пустые взгляды родных. В гостиной нас оставалось пятеро: Стефан, Рук, Ариша, Катерина и я. Валог и Камила вместе со своим новорожденным чадом находились в соседней комнате.
— Ну и… — раздался слишком громкий в гнетущей тишине голос Стефана, — Как думаете, кого они выберут?
Взгляды четырёх вампиров обратились к нему. Обсуждать подобное было не принято, но брат всегда отличался прямолинейностью и способностью с редкой бестактностью озвучивать волнующие всех вопросы. Законы Бессмертных не дозволяли существование семей, состоящих из восьми и более вампиров. Это позволяло сохранять наше присутствие в тайне. До этого дня нас было семеро: старшие — Валог и Стефан; Камила — молодая супруга Валога; Ариша — девочка четырнадцати лет, которая приходилась нам племянницей и была необычайно привлекательна для своего возраста; Катерина — наша сестра, приземистая, полноватая и всё ещё бездетная женщина; самым младшим был Рук — по-девичьи нежный парень, которого я и Катерина особенно любили за его мягкий нрав и старались защищать от любых невзгод вечной жизни. Я же располагался где-то посередине: младше Стефана и Валога и старше Катерины и Рука.
Пока всё оставалось неизменным, мы могли жить. Но Камила родила ребёнка, и теперь кто-то должен был умереть, чтобы не допустить «Проклятой восьмёрки» (так мы называли этот закон в нашей семье). Кому предстоит уйти, решали родители новорожденного; сами они исключались из списка кандидатов на умерщвление вплоть до появления собственных внуков.
— А я рада за дядю, — покачивая скрещёнными стройными ногами, произнесла Ариша, — Он так ждал этого ребёнка!
— Конечно, ты рада, — бесхитростно ответил Стефан, — Ты-то слишком мала, чтоб тебя убивать.
Племянница довольно улыбнулась, встряхнув копной белокурых волос. Для неё возраст был лучшей защитой: согласно Закону её кандидатуру не будут рассматривать, покуда она не достигнет двадцатипятилетнего возраста.
— А ещё это не грозит Катерине, — тихо проговорил Рук.
Младший брат был прав: Катерина не могла быть убита как потенциальная продолжательница рода. Её могли выбрать позже — в том случае, если до восьмидесяти восьми лет она так и не родит. Если же ей посчастливится стать матерью, то она сможет не беспокоиться вплоть до появления внуков.
— Перестань, — мягко ответила сестра, — Ты ведь знаешь: будь на то моя воля, это была бы я.
«В этом вся Катерина, — промелькнуло у меня в голове.»
— Всегда готова отдать последнее за благополучие братьев«.»
Эта мысль меня согрела.
— Ну что, парни, — без тени намёка на иронию сказал Стефан, — Остаёмся мы трое.
Рук хотел ответить, но в эту минуту в комнату вошёл Валог, и это заставило нас сразу же замолчать.
— Эй, — обратился он к нам с сияющей улыбкой, — Хотите взглянуть на неё?
Женщины бросилась поздравлять Камилу, лежащую на двуспальной кровати под балдахином. Мужчины направились к ребёнку. Глядя на нас, это маленькое чудо улыбалось, демонстрируя ряд острых маленьких зубов. Что ни говори, а девочка была восхитительна. Разглядывая кроху, я подумал: «Улыбалась бы она так же беспечно, зная, что кому-то из нас предстоит вскоре за неё умереть?».
Рук стремительно выбежал из комнаты. Встретив встревоженный и требовательный взгляд Катерины, я поспешил за ним. Добежав до коридора, соединяющего гостиную и кухню, я увидел его на лестничной площадке. Он стоял спиной ко мне, вглядываясь в окно, размытое дождём.
— Это буду я, — прошептал он, почувствовав моё приближение, — Даже дождь об этом знает.
— Это не обязательно должен быть ты, — так же тихо ответил я, обнимая его за плечи.
— Мне уже двадцать семь, и я самый слабый из вас.
В голосе брата я слышал обречённость.
— Ты не можешь знать наверняка… — начал я.
— Маркус, — прервал меня Рук, — Разве тебе не страшно?
Глядя в эти отравленные отчаянием глаза, я не знал, что ему ответить.
По давней традиции в комнату выбранного вампира кладут увядающую розу. Срезая алый бутон, даруют жизнь новому цветку; этот бутон увянет подобно сердцу того, кто отдаст свою жизнь за нового вампира.
Страница 1 из 2
