Плыть по течению

— Да. Рон рассказал мне о его отце. Спасибо.

— Это был не твой отец, Поттер. Но ты же пришел не ради меня? — сардонически поинтересовался Драко. Гарри покачал головой и слизеринец усмехнулся:

— Тогда избавь меня от благодарностей. Дверь слева, рядом с тобой.

Гарри заколебался.

— Скажи, Малфой…

Драко молча ждал, но гриффиндорец, кажется, передумал и повернулся к Сириусу:

— Э-э… Я бы хотел зайти один.

Тот кивнул.

— Я понимаю, Гарри. Я подожду здесь.

Мальчик вошел в белоснежную палату, осторожно нашел кресло, подтащил его ближе к кровати и сел. В тишине слышалось лишь слабое, едва различимое дыхание пациента. Саша тихонько зашипела:

— Я совсем не устала, Гарри.

— Я знаю, Саша. Я просто боюсь смотреть, — объяснил он и погладил ее по головке.

— Он очень бледный и ужасно худой, Гарри. Кажется, он спит, — сообщила Саша, и мальчик вздохнул. Змея ласково коснулась язычком по его пальцев, как делала всегда, стараясь утешить, и замолчала, зная, что он установит мысленную связь с ней, как только почувствует себя готовым.

Гарри долго-долго сидел в неудобном кресле, слушая слабое дыхание Снейпа. И радовался этому незначительному доказательству того, что мужчина, лежащий перед ним, все еще жив. Он глубоко вздохнул и пододвинул кресло совсем близко к кровати.

— Мне так жаль, профессор, — сказал он с невероятной искренностью, вкладывая в эти слова все чувства, которые не мог выразить раньше. Проглотив комок в горле, он протянул руку — как уже делал однажды — и осторожно коснулся волос Снейпа. И слабо улыбнулся — они действительно оказались сальными. Потом осторожно опустил руку ниже, легко притронулся к холодной и влажной коже на виске, тихонько провел пальцами по лбу, аккуратно пробежался по хищному носу…

— Неужели… нигде… от вас нет покоя… Поттер?

Гарри подпрыгнул и чуть не упал с кресла. Голос Снейпа звучал ужасно слабо и больше походил на свистящий шепот. Он будто доносился откуда-то из глубины тела. И все же в нем звучали прежние вкрадчивые нотки и сарказм, который Гарри уже и не надеялся услышать.

— Мерлин! Считается, что вы в глубокой коме! — выпалил мальчик, расплывшись в улыбке. Снейп кашлянул и вздохнул. И непонятно почему, Гарри мог с уверенностью сказать, что его Мастер зелий вернулся.

— Простите, что разочаровал, Поттер, — саркастичный шепот прервал его мысль, и гриффиндорец улыбнулся еще шире.

— Не нужно. Передать не могу, как я рад, что вы… что вы не…

— Не мертв? Не нужно столько мелодрамы, — слабо ухмыльнулся Северус, осторожно поворачивая голову, чтобы посмотреть на мальчика.

Сияющий Гарри таращился куда-то в противоположную стену. Он выглядел бледным и истощенным, но от радости, счастья и облегчения его щеки окрасились румянцем. Северус расслабленно улыбнулся, зная, что его улыбка останется незамеченной. Ему было ужасно приятно, что кто-то еще, кроме Дамблдора, так откровенно радуется, что он выжил. Это случалось так редко…

Тут мальчик помрачнел, и Мастер зелий удивленно и осторожно приподнял бровь. Ему нельзя было двигаться — от малейшего движения накатывало головокружение, а что-то более резкое могло запросто отправить его в беспамятство. Вот почему медиведьма накладывала на него чары, препятствующие случайным и резким движениям. Он недоуменно наблюдал, как Гарри беспокойно заерзал, видимо, пытаясь приготовиться к неприятному разговору.

— Выкладывайте, Поттер. Вы явно пришли… не из вежливости, — надменно велел он, сам напуганный тем, что мальчишка мог ему сообщить. Северус уже знал, что юный гриффиндорец может легко пробить его самозащиту и ранить в самое уязвимое место всего несколькими словами.

Гарри глубоко вздохнул, прошипел что-то Саше и заговорил:

— Когда мы… беседовали последний раз, вы спросили меня кое о чем.

Северус ничего не сказал, но Гарри услышал, как у Мастера зелий перехватило дыхание, и ужаснулся: «Господи, неужели для него это настолько важно?»

— Тогда я отказался отвечать. Я прошу прощения. Я должен был рассказать, но…

— Избавьте меня от сантиментов, Поттер, — быстро оборвал его Снейп и тут же закашлялся. Несколько минут ему пришлось переждать, пока ослабнет давление в груди. От подобного проявления слабости он почувствовал себя еще более уязвимым и беспомощным, и попытался восстановить хоть какое-то подобие прежней невозмутимости. Что оказалось не так уж легко, поскольку он не мог даже выровнять дыхание.

Гарри сглотнул.

— Хорошо, профессор. Итак… вы хотели узнать, что произошло у Дурслей. Вы все еще хотите, чтобы я рассказал вам?

— Раз уж вы проделали такой путь ради этого, не смею вас останавливать, — «подбодрил» мальчика Снейп, чувствуя, как у него замерло сердце. Гарри снова глубоко вздохнул.