Старый облезлый Граф издох, когда Деду Семёну шёл 80 год.
5 мин, 14 сек 150
Тогда мальчик опустился на землю и уложил голову друга себе на коленки. Стал чесать за ухом. Но обмякшие лапы не рассекали воздух.
Петька положил ладонь на голову псу и расплакался, повизгивая, будто щенок. И когда стало окончательно ясно, что Граф не дышит, он вдруг осознал, что дедовская ладонь лежит на его плече.
Мальчик задрал голову. Дед Семён смотрел куда-то в пустоту и бормотал невнятицу, которая свойственна глухонемым. По бороздам морщин стекали слёзы, поблёскивая в свете луны.
Дед вздрогнул и отнял руку, когда Петька поднялся с земли. Затем утёр лицо рукавом, кивнул и пошёл в сарай за лопатой.
Получалось, что в эту ночь Граф скулил по себе. Дед с мальчиком закопали его далеко в ночном поле и молча разошлись.
А наутро под дверями избы Дед Семён обнаружил симпатичного чёрного щенка с белым пятнышком на голове. Глухонемой радостно гыгыкнул своей находке, пошёл в сарай и вынес оттуда новую собачью будку.
В Замошье никого не хоронили в этот день. Только старая Агафья, встав с рассветом, заметила, что чего-то не хватает в доме. Походила-попричитала и принялась готовить завтрак. Ей подумалось, что так бывало каждое утро. Старость — не радость. Долго помнишь далёкое далёко, но быстро забываешь то, что близко.
А был ли вообще мальчик Петька? Проживал ли он в Замошье? Бог весть. У старых людей слишком плохая память, чтобы подтвердить или опровергнуть этот факт.
Только хочется верить. Пусть в этом мире полно стариков, отживающих свой век в бедности. Забытые детьми и внуками, они становятся, как потёртые брюки, из которых выросли. Пусть.
Но родители, бросающие детей? Живущие, здравствующие, знающие, что где-то в пустом поле бродит одиноко их дитя. Есть ли они?
Лучше бы их не было, как и Петьки.
Петька положил ладонь на голову псу и расплакался, повизгивая, будто щенок. И когда стало окончательно ясно, что Граф не дышит, он вдруг осознал, что дедовская ладонь лежит на его плече.
Мальчик задрал голову. Дед Семён смотрел куда-то в пустоту и бормотал невнятицу, которая свойственна глухонемым. По бороздам морщин стекали слёзы, поблёскивая в свете луны.
Дед вздрогнул и отнял руку, когда Петька поднялся с земли. Затем утёр лицо рукавом, кивнул и пошёл в сарай за лопатой.
Получалось, что в эту ночь Граф скулил по себе. Дед с мальчиком закопали его далеко в ночном поле и молча разошлись.
А наутро под дверями избы Дед Семён обнаружил симпатичного чёрного щенка с белым пятнышком на голове. Глухонемой радостно гыгыкнул своей находке, пошёл в сарай и вынес оттуда новую собачью будку.
В Замошье никого не хоронили в этот день. Только старая Агафья, встав с рассветом, заметила, что чего-то не хватает в доме. Походила-попричитала и принялась готовить завтрак. Ей подумалось, что так бывало каждое утро. Старость — не радость. Долго помнишь далёкое далёко, но быстро забываешь то, что близко.
А был ли вообще мальчик Петька? Проживал ли он в Замошье? Бог весть. У старых людей слишком плохая память, чтобы подтвердить или опровергнуть этот факт.
Только хочется верить. Пусть в этом мире полно стариков, отживающих свой век в бедности. Забытые детьми и внуками, они становятся, как потёртые брюки, из которых выросли. Пусть.
Но родители, бросающие детей? Живущие, здравствующие, знающие, что где-то в пустом поле бродит одиноко их дитя. Есть ли они?
Лучше бы их не было, как и Петьки.
Страница 2 из 2
