По прямой

К чему я это всё это веду? Прожив долгую и насыщенную жизнь, я стал смотреть на неё под другим углом. Сколько стоит одна жизнь, когда на кону сотни? А какова цена двух жизней, если можно спасти тысячи тысяч? Я же не юный моралист, я адекватно мыслящий человек. Казалось бы, это незыблемая истина, которую могут постигнуть все без исключения.

Но нет, не хотят.

С точки зрения Гарри, Астории, Дафны и прочих пострадавших, я — Люцифер во плоти и то самое абсолютное зло. Но ведь во имя великой цели надо чем-то жертвовать! Ведь все жертвы не напрасны — никто и ничто не будет забыто. Я знаю — это легко понять, но трудно принять.

Тут можно вспомнить детскую загадку про паука и муху. Спасти муху — оставить паука без еды, бросить её на произвол судьбы — и паук оближет лапки и скажет спасибо. Вечная дилемма. Им надо понять свою значимость и ценность — все они спасают многие жизни.

Ради Общего Блага.

Хаос и пустота означают неведение, порядок и полнота — знание. Многие знания — многие печали, и ведь неспроста. Человек — высокоразвитое существо, он состоит из разных крупиц неосязаемых материй — эмоций, чувств… и это прекрасно, хотя порой мешает принимать решения объективно и взвешенно.

Являясь таким же человеком, как и любой другой, я тоже способен испытывать калейдоскоп переживаний. Но вместе с тем ясно предвижу, что предстоит преодолеть этому молодому человеку. И мне за него страшно — вот в чём заключается неприятная сторона Знания. Я привязался к мальчонке и догадываюсь, чем всё закончится для Гарри Поттера. И мне грустно. Печально осознавать свою беспомощность, ведь от меня практически ничего не зависит. Не могу же я откреститься от собственных принципов, не так ли?

В пустом Большом зале звонко и одиноко стучала вилка по тарелке и тренькал кубок, касаясь блюдца. Самое обыкновенное утро, если отринуть бессмысленные измышления об истории и времени. Но что-то меня беспокоило, что-то грызло изнутри.

Фигурально выражаясь, Хогвартс умер.

Только я, привидения да поскрипывающие доспехи — больше никого в замке нет. Ну, разве что частично одушевленная бутафория и слепки умерших волшебников. И вообще, шутка ли? За всю свою жизнь я впервые застал школу в таком состоянии — без преподавателей и учеников. Всегда оставался хоть кто-то, сидел по левую или правую руку, с кем можно было перекинуться словечком и поговорить на отвлечённые темы. Странно находиться здесь в одиночестве.

И тут рука моя замерла.

С вилки соскочил кусок жареной отбивной.

Глаза округлились, от шока я впал в ступор.

Немая сцена.

— Авада Кедавра!

Рефлекторно завалившись назад, я грохнулся на спину вместе со стулом и резво откатился туда, где высился массивный стул Хагрида. Иногда казалось, эта махина загромождала чуть ли не ползала, зато теперь дала возможность перевести дух.

Проблема в том, что неожиданности возникают… неожиданно.

— Знаешь, Том, давненько не видел тебя на завтраке в Хогвартсе. Почему вдруг сегодня? — подбросил себя левитацией и, не особо утруждаясь, отклонил пару сизых лучей. Воздух ощутимо потеплел.

Вот теперь стоим лицом к лицу ярдах в пятнадцати друг от друга. Он по обыкновению скалится, и со свистом «дышит» ненавистью сквозь стиснутые зубы. Я же развернул ладонь на уровне груди в его сторону и вытянул вперёд руку с палочкой — стандартная стойка, если собираешься обороняться. Такой защиты ненадолго хватит, но понять, когда он совсем слетит с катушек, я успею. Кажется, во мне проснулся чисто научный интерес.

Конечно, если он снова не кинет Аваду.

— Где диадема, старик? Где она? — Размашистые движения по диагонали — и в меня полетели столы. Впрочем, всё тщетно — напоровшись на почти прозрачную преграду, по которой лишь рябь прошла, мебель превратилась в груду обломков. Что ж, пока это только разминка. Словно первокурсники развлекались, пугая друг друга искрами.

— Не имею ни малейшего понятия, — буднично и дружелюбно ответил я. Мы начали осторожно кружить по залу. — Признаюсь, я тобой немного разочарован. Мне доложили, твой рассудок серьёзно повреждён. Впрочем, это даже не половина того, что ты с собой сотворил. Похоже, уничтожение крестражей окончательно тебя толкнуло за грань безумия.

Он злобно зашипел.

А между тем, пока он ещё не слишком резвился, я уже две минуты решал весьма насущную проблему — снимал с Большого зала защиту против аппарации. Сбежать отсюда и сам дьявол не сумеет, а вот перемещаться внутри — запросто. Ножу сквозь масло пройти — и то сложнее.

Всё-таки я уже не так резв, а тут есть возможность уравнять шансы.

На самом деле, всё сложилось просто превосходно. Теперь нет нужды искать Тома по всем норам — на следующий же день после письма Фаджа он выполз сам. Судьба, видать.

— Твои крестражи больше тебе не помогут.

— Я могу провести ещё не один ритуал, — прохрипел незваный гость. На его бледное лицо «наползла» тень, зрачки стали напоминать пару раскалённых угольков и, казалось, теперь прожигали насквозь. Такое ощущение, будто его тяжёлый взгляд меня задерживал.