Интересно, что изменилось бы в мире, стань солнце квадратным? Оно ведь по определению круглое. Хотя, по какому ещё такому определению?
5 мин, 57 сек 1819
Кто это решает, каким должно быть солнце? Уточните конкретнее имя, адрес и схему проезда к нему, а то у меня имеется пара вопросов. Например, почему солнце именно круглое? Далось мне это солнце! А вот и далось. Обычно прохожу под ним каждый день и разве ж поднимаю голову, чтобы на него взглянуть? Нет, а зачем? Зачем глядеть на солнце? А ведь оно на нас глядит, сверху смотрит на каждого, жалеет, согревает. И что нам стоит подарить ему хотя бы один благодарный взгляд? Мне вот захотелось. Смотрю и думаю, почему оно круглое? Возможно, на этот вопрос мне никогда не найти ответа. Пусть так. Жизнь как женщина, в ней тоже должны быть загадки. Но что, если солнце сделать квадратным, не перестанет ли оно быть солнцем? Как будет ощущать себя, круглым или уже нет? Захочется ли ему вырваться из этого квадрата? Почувствует ли он себя в клетке?
В одном доме на первом этаже вечером горел свет, а внутри на подоконнике стояла клетка. В этой клетке сидел попугай. Мне захотелось остановиться и посмотреть на него немного. Попугай смотрел на меня. Едва ли он расценил наше случайное молчаливое рандеву, как что-то невероятное или важное в его жизни. Но взглядом тоже можно говорить. Я не знаю, были ли его слова адресованы лично мне, или же они целились куда-то выше, во Вселенную, но попугай определённо был говорящим. Его глаза шептали: «Вот она, моя клетка, железная клетка, стеклянная, каменная. Со всех сторон. Там, совсем близко, так близко, что себя ненавидишь, жизнь. А я рождён лишь наблюдать за ней. Ты скажешь, что у меня тоже есть жизнь. Но это не так. У меня была жизнь, когда-то давно, когда я только появился на свет. Потом меня превратили в куклу. Всем наплевать, кто я и чего хочу. По сути, нет меня, не существует. Есть только чья-то игрушка. Разве это, по-твоему, жизнь?» В детстве у моей соседки была изумительная игрушка, точнее, целый игрушечный домик. Иногда, чаще всего по субботам, она разрешала мне поиграть с ним и его обитателями у неё во дворе. Обычно, моя игра сводилась к наблюдению за тем, как играет она, но и это занятие было далеко не самым скучным. Родители баловали её кучей кукол Барби. Каждую неделю она выбирала новую любимицу, наряжала её в какие-то безумные наряды из разноцветных салфеток и проволоки, раскрашивала ей лицо маминой помадой, после чего торжественно усаживала в свой домик. Одна из таких вот подопытных кукол не подходила по размеру и едва помещалась в миниатюрной гостиной, занимая собой почти всю комнату. Соседка долго пыталась её запихнуть, сгибая, перегибая и выгибая во все стороны резиново-пластмассовое тельце, пока, наконец, не оторвала ей голову. Это её жутко разозлило: она сорвала с обезглавленного тельца импровизированное салфетное платье, и отшвырнула в сторону голый труп. После чего подняла голову и бросила ему в след. Голова не успела далеко отлететь, а задев мою ногу, остановилась. Это была почти самая настоящая крошечная голова, повёрнутая лицом вверх. В её застывших нарисованных глазах не было ничего, кроме смирения. Кто она такая? Всего лишь кукла Барби. Её мир невероятно жесток: если не влезаешь в кукольный домик, тебя обнажат, обезглавят и выбросят в мусорный бак.
В одном доме на первом этаже вечером горел свет, а внутри на подоконнике стояла клетка. В этой клетке сидел попугай. Мне захотелось остановиться и посмотреть на него немного. Попугай смотрел на меня. Едва ли он расценил наше случайное молчаливое рандеву, как что-то невероятное или важное в его жизни. Но взглядом тоже можно говорить. Я не знаю, были ли его слова адресованы лично мне, или же они целились куда-то выше, во Вселенную, но попугай определённо был говорящим. Его глаза шептали: «Вот она, моя клетка, железная клетка, стеклянная, каменная. Со всех сторон. Там, совсем близко, так близко, что себя ненавидишь, жизнь. А я рождён лишь наблюдать за ней. Ты скажешь, что у меня тоже есть жизнь. Но это не так. У меня была жизнь, когда-то давно, когда я только появился на свет. Потом меня превратили в куклу. Всем наплевать, кто я и чего хочу. По сути, нет меня, не существует. Есть только чья-то игрушка. Разве это, по-твоему, жизнь?» В детстве у моей соседки была изумительная игрушка, точнее, целый игрушечный домик. Иногда, чаще всего по субботам, она разрешала мне поиграть с ним и его обитателями у неё во дворе. Обычно, моя игра сводилась к наблюдению за тем, как играет она, но и это занятие было далеко не самым скучным. Родители баловали её кучей кукол Барби. Каждую неделю она выбирала новую любимицу, наряжала её в какие-то безумные наряды из разноцветных салфеток и проволоки, раскрашивала ей лицо маминой помадой, после чего торжественно усаживала в свой домик. Одна из таких вот подопытных кукол не подходила по размеру и едва помещалась в миниатюрной гостиной, занимая собой почти всю комнату. Соседка долго пыталась её запихнуть, сгибая, перегибая и выгибая во все стороны резиново-пластмассовое тельце, пока, наконец, не оторвала ей голову. Это её жутко разозлило: она сорвала с обезглавленного тельца импровизированное салфетное платье, и отшвырнула в сторону голый труп. После чего подняла голову и бросила ему в след. Голова не успела далеко отлететь, а задев мою ногу, остановилась. Это была почти самая настоящая крошечная голова, повёрнутая лицом вверх. В её застывших нарисованных глазах не было ничего, кроме смирения. Кто она такая? Всего лишь кукла Барби. Её мир невероятно жесток: если не влезаешь в кукольный домик, тебя обнажат, обезглавят и выбросят в мусорный бак.
Страница 1 из 2
