Фандом: Ориджиналы. Не зря она тревожит местных жителей — загадочная аномалия в лесу под одним из городов российской глубинки. Ученые разводят руками. Пропадают люди… но некоторые потом возвращаются. Принося с собой предметы, что выглядят как драгоценности, но обладают свойствами, опять-таки не поддающимися разумному объяснению.
155 мин, 9 сек 11621
А еще раньше варваров в имперский лагерь нагрянула толпа мертвяков, поднятых колдовством Вуламары. Трупов на поле боя осталось немало. Вопрос был лишь том, каким количеством колдунье по силам одновременно управлять. Справившись, на сей счет у самой Вуламары, Илья Криницкий узнал, что количество по большому счету значения не имеет. Ограничена колдунья была лишь во времени, в течение которого она могла поддерживать мертвяков на ходу. Чем больше оказывалось под контролем колдуна-некроманта ходячих трупов — тем на меньшее время их использования хватало сил.
В итоге Илья и Вуламара сошлись на трех сотнях мертвяков и на десяти минутах поддержания в оных подвижности и некоторой боеспособности. Силами мертвых воинов нужно было нанести имперцам как можно больший урон. Так что поднимать мертвецов на поле боя колдунья начала почти одновременно с вылазкой самого Криницкого к границам лагеря.
Прошло около двух минут после того, как дымка магической защиты растаяла в темноте ночи. А к границам лагеря с трех сторон уже подошло по сотне ходячих трупов. Оружия при них не было, переступали мертвяки гораздо медленнее, чем живые. Медленнее… и тише. И потому к лагерю они подобрались, замеченные дозорными лишь в последний момент. А может, причина была в том, что имперцы успели попросту расслабиться. Потеряли бдительность. Понадеявшись на магическую защиту, которую теперь вдруг и зачем-то убрали. Невесть кто.
Запах? Да, запашок от сотен мертвых тел не заметить было трудно. Другое дело, что ему не придали должного значения. В конце концов, поле битвы, расположенное неподалеку, благоухало не лучше. И время от времени ветер доносил дух множества разлагающихся трупов, в том числе и до имперского лагеря. Вынуждая его обитателей мало-помалу привыкнуть к этому запашку. И воспринимать как наименьшую из неприятностей, с коими неизбежно приходится сталкиваться на любой войне.
Так что, когда толпы ходячих трупов оказались в поле зрения часовых, было уже поздно. Мертвяки всей массой навалились на малочисленные группки несших вахту бойцов. Выхватывая у них оружие, ломая конечности, разрывая лица скрюченными, окоченевшими до твердости камня, пальцами.
Никто не успел поднять тревогу. А мертвяки, покончив с дозорами, разбрелись по лагерю. В один за другим они врывались в воинские шатры. Где расправлялись с сонными, не успевавшими добраться до оружия, бойцами.
Разумеется, фора, благодаря мертвякам полученная, не могла быть долгой. Мало-помалу крики гибнущих товарищей пробуждали имперцев в соседних шатрах. И те, подхватывая мечи да спешно облачаясь в доспехи, бросались на помощь.
Живому, да еще и хорошо вооруженному бойцу безоружный мертвяк в противники не годился. Так что очень скоро эта, первая, волна атаки захлебнулась. Обернувшись расправой пробуждающихся воинов Империи над ходячими трупами. Рассеявшись по лагерю, последние утратили свое единственное преимущество — численный перевес. О тактике же в случае с толпой мертвяков вообще не могло идти речи.
Недолгой была полученная благодаря им фора. Ну, так и варвары тоже времени зря не теряли. Обойдя лагерь, они ворвались в него с четвертой стороны. Тем самым оказавшись в тылу бодрствующей части имперского войска, занятой отражением атаки мертвяков.
И одновременно с атакой варваров заполыхали возы с запасными стрелами и копьями, с набитыми провизией мешками. Это Верем смог… для начала подкрасться незаметно к одному из проходивших неподалеку имперских воинов, несшему в руке факел. Подобравшись к имперцу со спины, вор рывком воткнул ему нож у основания шеи. Кто-то, а этот выходец из Темных Земель вопросами воинской чести и доблести не заморачивался. Зато ловкости ему было не занимать. Факел, выпавший из разжавшейся руки прирезанного им вояки, Верем подхватил на лету. И немедленно пустил его в дело.
Увидев пожар, часть воинов, занятых уничтожением мертвяков, были вынуждены отвлечься — бросившись на его тушение. Тогда же обессиленной Вуламаре пришлось отпустить многочисленные и невидимые колдовские поводки, связывавшие ее с сотнями ходячих трупов. От чего последние как один повалились на землю, сделавшись просто трупами — опасными разве что как источники болезней.
Но даже это, вроде бы благоприятное, обстоятельство, уже не могло спасти имперские легионы. Тем более что к пожару, устроенному Веремом, вскоре присоединились и другие. Пока те из варварских воинов, что были вооружены мечами и топорами, прорезали лагерь как волк — овечье стадо, за их спинами лучники пускали подожженные стрелы по шатрам, где еще кто-то спал.
Одна из таких стрел, кстати, угодила и в шатер командующего. Правда, начавшийся от нее пожар сам по себе не убил, но лишь разбудил ее обитателя. Более того, если б кто-то взял на себя труд написать мемуары этого военачальника, ему следовало бы упомянуть, что умер оный отнюдь не в постели. Но успел выскочить из шатра. И даже скрестить с кем-то из подвернувшихся варваров меч.
В итоге Илья и Вуламара сошлись на трех сотнях мертвяков и на десяти минутах поддержания в оных подвижности и некоторой боеспособности. Силами мертвых воинов нужно было нанести имперцам как можно больший урон. Так что поднимать мертвецов на поле боя колдунья начала почти одновременно с вылазкой самого Криницкого к границам лагеря.
Прошло около двух минут после того, как дымка магической защиты растаяла в темноте ночи. А к границам лагеря с трех сторон уже подошло по сотне ходячих трупов. Оружия при них не было, переступали мертвяки гораздо медленнее, чем живые. Медленнее… и тише. И потому к лагерю они подобрались, замеченные дозорными лишь в последний момент. А может, причина была в том, что имперцы успели попросту расслабиться. Потеряли бдительность. Понадеявшись на магическую защиту, которую теперь вдруг и зачем-то убрали. Невесть кто.
Запах? Да, запашок от сотен мертвых тел не заметить было трудно. Другое дело, что ему не придали должного значения. В конце концов, поле битвы, расположенное неподалеку, благоухало не лучше. И время от времени ветер доносил дух множества разлагающихся трупов, в том числе и до имперского лагеря. Вынуждая его обитателей мало-помалу привыкнуть к этому запашку. И воспринимать как наименьшую из неприятностей, с коими неизбежно приходится сталкиваться на любой войне.
Так что, когда толпы ходячих трупов оказались в поле зрения часовых, было уже поздно. Мертвяки всей массой навалились на малочисленные группки несших вахту бойцов. Выхватывая у них оружие, ломая конечности, разрывая лица скрюченными, окоченевшими до твердости камня, пальцами.
Никто не успел поднять тревогу. А мертвяки, покончив с дозорами, разбрелись по лагерю. В один за другим они врывались в воинские шатры. Где расправлялись с сонными, не успевавшими добраться до оружия, бойцами.
Разумеется, фора, благодаря мертвякам полученная, не могла быть долгой. Мало-помалу крики гибнущих товарищей пробуждали имперцев в соседних шатрах. И те, подхватывая мечи да спешно облачаясь в доспехи, бросались на помощь.
Живому, да еще и хорошо вооруженному бойцу безоружный мертвяк в противники не годился. Так что очень скоро эта, первая, волна атаки захлебнулась. Обернувшись расправой пробуждающихся воинов Империи над ходячими трупами. Рассеявшись по лагерю, последние утратили свое единственное преимущество — численный перевес. О тактике же в случае с толпой мертвяков вообще не могло идти речи.
Недолгой была полученная благодаря им фора. Ну, так и варвары тоже времени зря не теряли. Обойдя лагерь, они ворвались в него с четвертой стороны. Тем самым оказавшись в тылу бодрствующей части имперского войска, занятой отражением атаки мертвяков.
И одновременно с атакой варваров заполыхали возы с запасными стрелами и копьями, с набитыми провизией мешками. Это Верем смог… для начала подкрасться незаметно к одному из проходивших неподалеку имперских воинов, несшему в руке факел. Подобравшись к имперцу со спины, вор рывком воткнул ему нож у основания шеи. Кто-то, а этот выходец из Темных Земель вопросами воинской чести и доблести не заморачивался. Зато ловкости ему было не занимать. Факел, выпавший из разжавшейся руки прирезанного им вояки, Верем подхватил на лету. И немедленно пустил его в дело.
Увидев пожар, часть воинов, занятых уничтожением мертвяков, были вынуждены отвлечься — бросившись на его тушение. Тогда же обессиленной Вуламаре пришлось отпустить многочисленные и невидимые колдовские поводки, связывавшие ее с сотнями ходячих трупов. От чего последние как один повалились на землю, сделавшись просто трупами — опасными разве что как источники болезней.
Но даже это, вроде бы благоприятное, обстоятельство, уже не могло спасти имперские легионы. Тем более что к пожару, устроенному Веремом, вскоре присоединились и другие. Пока те из варварских воинов, что были вооружены мечами и топорами, прорезали лагерь как волк — овечье стадо, за их спинами лучники пускали подожженные стрелы по шатрам, где еще кто-то спал.
Одна из таких стрел, кстати, угодила и в шатер командующего. Правда, начавшийся от нее пожар сам по себе не убил, но лишь разбудил ее обитателя. Более того, если б кто-то взял на себя труд написать мемуары этого военачальника, ему следовало бы упомянуть, что умер оный отнюдь не в постели. Но успел выскочить из шатра. И даже скрестить с кем-то из подвернувшихся варваров меч.
Страница 43 из 44
