Пятидесятые годы двадцатого века. Астраханская область. Точного года не вспомнит никто, но было это, по словам соседей Егора, приблизительно после пяти-шести лет, как закончилась война. Егор Захарович — тридцатилетний ветеран, прошедший всю войну вплоть до Берлина, возвращался в повозке домой на своей лошадке, везя домой нарубленные, еще в лесу, дрова.
Добавить в моё избранное
7 мин, 15 сек 18399
Дома его никто не ждал. Он жил один. Почти все родственники погибли, дом был в плачевном состоянии, а кобылка от истощения еле держалась на ногах. Двоюродная сестра, приглядывающая за хозяйством, в две руки не справлялась — слишком голодное существование было, сил на все не хватало. А одной репой с огорода сыт не будешь. И когда Егор вернулся — уехала она к себе домой. Получила весточку, что муж, хоть и с ранениями, но все же живой, уже ждет её с нетерпением. Помчалась к нему что есть духу. Так что пришлось теперь Егору самому в свои две руки управляться. А росли они из нужного места.
Устроился в колхозе трактористом, в родном селе, работал до седьмого пота, а вечером огородом и домом занимался. Кобылка от ухода и обилия сена окрепла и набрала в весе. Превосходная помощница лоснилась от здоровья. Вскоре хозяин развел еще и сад. Через несколько лет результат превзошел ожидания: в огороде и овощи отборные, и фрукты загляденье. Всё свое, с любовью выращенное. Часть съедал сам, часть раздавал соседям, часть на рынке продавал по небывало низкой цене. Разумеется, отбоя даже от непостоянных покупателей не было. Дом так же глаз радовал своей ухоженностью. Фасад и ворота были отшлифованы и покрыты морилкой с лаком, и кто бы когда не зашел внутрь — всегда поражался чистоте и порядку. В общем, чувствовалась хозяйская рука мастера.
Возможно, читатель задаст вопрос: как так случилось, что при такой нехватке мужчин в послевоенный период Егор все еще не нашел подругу жизни и не женился? Ведь нарасхват тогда мужики были, бабы за них «бились». Ответ будет далее в рассказе.
Итак, вез Егор дрова из леса. По дороге до дома ему встретились несколько цыганских кибиток. И из последней несколько раз выглядывала молодая цыганочка, лет двадцати. Красавица такая, что просто взгляд не отвести. Чернявая, смуглая, глаза как спелые вишни. На щеках румянец настоящий, а не искусственный. Словом, кровь с молоком. Улыбается еще так кокетливо, проказница! Тот на нее уставился, как громом пораженный, а она:
— Ну что же ты смотришь-то? Позолоти ручку!
— А чем же золотить? Не дровами ведь. Я с собой в лес деньги не вожу.
Та сразу посерьезнела, улыбка спала с лица, глаза потемнели.
— У тебя есть нечто ПОДОРОЖЕ, чем деньги. Деньги враз расходятся, как пепел на ветру. Ну-ка, расстегни ворот!
Егор похолодел. Как она увидела через плотную холщовую рубашку? Но, как под гипнозом, все-таки расстегнул три верхние пуговицы. На груди его красовался увесистый золотой медальон с тремя большими драгоценными камнями на толстой золотой цепочке.
— Зачем он тебе? — спросила цыганка.
— У тебя и так достаток в доме и на огороде. А мне сына кормить нечем.
— Что-то не похоже, чтобы вы бедствовали. Один конь чего стоит! А у вас их сколько?
— А ты думаешь, нам кони без надобности? — злобно огрызнулась она.
— А нашей жизни — не понять тебе. Сегодня у меня сын сыт, одет и обут, а завтра пойдет на вокзал попрошайничать. Вот она, доля цыганская. Кормилец наш, муж мой, тоже, как и ОНА, преставился. Приходится одной сына кормить. А ты, если даже и продолжишь его носить, невесту свою им не вернешь. А продать — не продашь. И держать еще её будешь, мучить.
Сначала у Егора в горле застрял колючий ком, он долго держался, а потом заплакал навзрыд. Фронтовик, который прошел всю Великую Отечественную, который видел столько смертей своих друзей и товарищей, не боящийся сам вражеской пули или мины, сдержаться все-таки не смог. Потоки слез никак не останавливались, он, как ребенок, судорожно всхлипывал и пытался взять себя в руки.
— Откуда про невесту узнала?
— Так на то я и цыганка, чтобы знать и видеть, — и она одарила его ослепительной улыбкой. Зубы у нее были безупречные: ровные и белоснежные.
Егор был на грани припадка. КАК отдать подарок любимой невесты, которая погибла при бомбежке? И которой он оставался верен столько лет после ее гибели… Но вот ведь дилемма: ему пользы никакой. Памяти хватает в совместном альбоме с фотокарточками, где его ненаглядная запечатлена молодой и красивой. И никогда не стареющей. Это и есть ведь настоящая память о любимой.
Продать? Да, не продаст, но отдать цыганке, которая просто встретилась на проселочной дороге… Как? За половину минуты было принято решение. С очень легким сердцем Егор расстегнул цепочку и отдал ее цыганочке:
— Возьми. Тебе от него пользы больше будет. А мне и в самом деле отпустить ее нужно, каждую ночь почти снится.
— Зато к себе не зовет, — прозвучало в ответ. Она снова улыбнулась.
— За твою доброту и щедрость я отплачу тебе тем же, без обмана. Слушай внимательно.
Следующая твоя жизнь будет разделена на две части. Первая — тяжелая, а вторая — счастливая.
Следующие 10 лет ты будешь возделывать лишь «собственный сад». Придется нелегко, даже несмотря на то, что ты и так своими трудами добился многого.
Устроился в колхозе трактористом, в родном селе, работал до седьмого пота, а вечером огородом и домом занимался. Кобылка от ухода и обилия сена окрепла и набрала в весе. Превосходная помощница лоснилась от здоровья. Вскоре хозяин развел еще и сад. Через несколько лет результат превзошел ожидания: в огороде и овощи отборные, и фрукты загляденье. Всё свое, с любовью выращенное. Часть съедал сам, часть раздавал соседям, часть на рынке продавал по небывало низкой цене. Разумеется, отбоя даже от непостоянных покупателей не было. Дом так же глаз радовал своей ухоженностью. Фасад и ворота были отшлифованы и покрыты морилкой с лаком, и кто бы когда не зашел внутрь — всегда поражался чистоте и порядку. В общем, чувствовалась хозяйская рука мастера.
Возможно, читатель задаст вопрос: как так случилось, что при такой нехватке мужчин в послевоенный период Егор все еще не нашел подругу жизни и не женился? Ведь нарасхват тогда мужики были, бабы за них «бились». Ответ будет далее в рассказе.
Итак, вез Егор дрова из леса. По дороге до дома ему встретились несколько цыганских кибиток. И из последней несколько раз выглядывала молодая цыганочка, лет двадцати. Красавица такая, что просто взгляд не отвести. Чернявая, смуглая, глаза как спелые вишни. На щеках румянец настоящий, а не искусственный. Словом, кровь с молоком. Улыбается еще так кокетливо, проказница! Тот на нее уставился, как громом пораженный, а она:
— Ну что же ты смотришь-то? Позолоти ручку!
— А чем же золотить? Не дровами ведь. Я с собой в лес деньги не вожу.
Та сразу посерьезнела, улыбка спала с лица, глаза потемнели.
— У тебя есть нечто ПОДОРОЖЕ, чем деньги. Деньги враз расходятся, как пепел на ветру. Ну-ка, расстегни ворот!
Егор похолодел. Как она увидела через плотную холщовую рубашку? Но, как под гипнозом, все-таки расстегнул три верхние пуговицы. На груди его красовался увесистый золотой медальон с тремя большими драгоценными камнями на толстой золотой цепочке.
— Зачем он тебе? — спросила цыганка.
— У тебя и так достаток в доме и на огороде. А мне сына кормить нечем.
— Что-то не похоже, чтобы вы бедствовали. Один конь чего стоит! А у вас их сколько?
— А ты думаешь, нам кони без надобности? — злобно огрызнулась она.
— А нашей жизни — не понять тебе. Сегодня у меня сын сыт, одет и обут, а завтра пойдет на вокзал попрошайничать. Вот она, доля цыганская. Кормилец наш, муж мой, тоже, как и ОНА, преставился. Приходится одной сына кормить. А ты, если даже и продолжишь его носить, невесту свою им не вернешь. А продать — не продашь. И держать еще её будешь, мучить.
Сначала у Егора в горле застрял колючий ком, он долго держался, а потом заплакал навзрыд. Фронтовик, который прошел всю Великую Отечественную, который видел столько смертей своих друзей и товарищей, не боящийся сам вражеской пули или мины, сдержаться все-таки не смог. Потоки слез никак не останавливались, он, как ребенок, судорожно всхлипывал и пытался взять себя в руки.
— Откуда про невесту узнала?
— Так на то я и цыганка, чтобы знать и видеть, — и она одарила его ослепительной улыбкой. Зубы у нее были безупречные: ровные и белоснежные.
Егор был на грани припадка. КАК отдать подарок любимой невесты, которая погибла при бомбежке? И которой он оставался верен столько лет после ее гибели… Но вот ведь дилемма: ему пользы никакой. Памяти хватает в совместном альбоме с фотокарточками, где его ненаглядная запечатлена молодой и красивой. И никогда не стареющей. Это и есть ведь настоящая память о любимой.
Продать? Да, не продаст, но отдать цыганке, которая просто встретилась на проселочной дороге… Как? За половину минуты было принято решение. С очень легким сердцем Егор расстегнул цепочку и отдал ее цыганочке:
— Возьми. Тебе от него пользы больше будет. А мне и в самом деле отпустить ее нужно, каждую ночь почти снится.
— Зато к себе не зовет, — прозвучало в ответ. Она снова улыбнулась.
— За твою доброту и щедрость я отплачу тебе тем же, без обмана. Слушай внимательно.
Следующая твоя жизнь будет разделена на две части. Первая — тяжелая, а вторая — счастливая.
Следующие 10 лет ты будешь возделывать лишь «собственный сад». Придется нелегко, даже несмотря на то, что ты и так своими трудами добился многого.
Страница 1 из 2
