По ту сторону холста

— Я согласен с Луной. Кэрроу придёт сюда, чтобы покончить с Гарри. Она не успокоится, пока не убедится, что он погиб. Она не станет уродовать собственное тело, но после превращения… Кэрроу наверняка припасла что-нибудь ужасное. А ещё я думаю, — Невилл обвёл глазами всех присутствующих, — что у неё будет мало шансов против шестерых.

Алекто аппарировала к амбару незадолго до полуночи. Ей не раз приходилось бывать под оборотным зельем, но никогда раньше в теле молодого мужчины. Если бы не ужасное зрение, тело Поттера вполне можно было бы назвать лучшей оболочкой после своей собственной. Впрочем, Алекто была уверена, что эти быстрые ноги и сильные руки послужат своему хозяину очень недолго.

Она зашла в амбар, освещая дорогу палочкой, а затем выпустила из кончика световой шар.

Наблюдать за собственным телом со стороны было странно и неприятно. Ужасная одежда, немытые волосы… Нужно было снять с Поттера путы и дать ему возможность прийти в себя. Она не хотела возвращаться в онемевшее тело — хотя бы потому, что убить Поттера придётся уже после превращения. Алекто не сомневалась, что справится. А пока она подошла к неподвижно лежащему врагу, наклонилась и прошипела:

— Я не стала убивать твою девчонку, Поттер. Ты умрешь, а она будет долго жить с мыслью, что ты исчез, бросил её, потому что никогда не любил. Твоё тело не найдут, а твоя палочка оставит ещё немало сюрпризов. Она пощадит твоих дружков, но доберётся до их близких. Потому что собственная смерть, Поттер, это избавление, а потеря дорогого человека — заслуженное испытание. Ты ведь даже не знал о том, что мой брат умер в Азкабане? Конечно нет, Поттер. Тебе было плевать. А теперь ты умрёшь, зная, что скоро за тобой один за другим последуют Лонгботтомы, Грейнджеры, Уизли…

Алекто умолкла и сделала несколько шагов назад. Она уже хотела снять путы со своего бедного тела и послушать, что в ответ скажет ей Поттер, как вдруг сзади раздался странный треск — в глубине амбара зашевелилась какая-то доска… Алекто вскинула руку, собираясь поставить щит, но её опередило эхо нескольких выкриков. Палочка Поттера вылетела у неё из рук, вдруг онемевшее тело обвили путы, волна бросила Алекто на пол, а через мгновенье в ушах зазвенело от топота и женских криков.

— Чёрт возьми, Невилл! Тебе не стоялось на месте?

— Бедный Гарри! Пять заклинаний сразу…

— Кажется, мы разбили ему голову!

— Гермиона, ты лучше всех лечишь…

— Скорей!

— Тихо! — прозвучал наконец голос Рона, и все умолкли. — Энервейт.

Все пятеро склонились над телом Гарри. Несколько минут он не мог прийти в себя, а потом попытался нащупать палочку, медленно сел и открыл глаза.

— Как ты могла, мразь, — пробормотала Джинни.

— Эм-м… Джин, я… прости, я больше не буду, — ответил Гарри, потирая ушибленную голову. — Это ты пальнула Ступефаем?

Округлый дом с округлыми стенами, с луной под потолком и Луной в роли хозяйки, не был готов к приёму стольких гостей. Впрочем, самих гостей мало тревожили беспорядок и скудность интерьера. После разрушений, нанесённых рогом взрывопотама, дом Лавгудов восстанавливали совместными усилиями, но Луна, как и Джинни, осенью вернулась в школу, а потому ещё не успела полностью обустроиться.

Гарри и Джинни уселись на диване, по форме напоминавшем раскрытый стручок, Рон и Гермиона с трудом уместились в кресле-тюльпане, а Невилл отыскал для себя и для Луны по табуретке и вызвался помочь с чаем.

— Рон, я могу принести тебе стул, — любезно предложила Луна.

— Спасибо, не надо, — ответил Рон, усаживая Гермиону к себе на колени. — Мы прекрасно помещаемся.

Джинни хмыкнула, встретилась взглядом с Гарри, взяла его за руку, и они оба просияли. Невилл вошёл с подносом и спросил:

— Ну что, Гарри? Что сказал министр? Неприятности позади?

— А разве так бывает? — спросил Гарри.

Все рассмеялись и стали активно разливать чай.

— Мне кажется, из нас вышла бы неплохая команда авроров, — сказала Гермиона, поворачиваясь к Рону.

Он с сомнением хмыкнул, но не стал спорить. Не сейчас. Одна его рука держала Гермиону за талию, вторая лежала на её коленке, и в целом у него было довольно глупое выражение лица.

— Одно знаю точно: если я когда-нибудь попаду в чужое тело, то сразу позову Луну, — сказал Невилл. — Иногда мне кажется, она видит, что у нас там внутри. Гермиона, тебе с сахаром?

Невилл повернулся, неуклюже махнул рукой, и большая красная сахарница слетела со стола и с грохотом разлетелась на мелкие осколки.

— Чёрт возьми… Прости, Луна!

— Ну, по сравнению с рогом взрывопотама, это пустяки, — сказал Рон.

— На счастье, — Луна достала палочку и заставила сахар с осколками исчезнуть.