Бабушка моя неродная (Анфисия) выросла в деревушке недалеко от города. Компания друзей у нее большая была, много детишек там жило. Ей тогда было лет 10-11 не больше.
Добавить в моё избранное
5 мин, 3 сек 5501
Да не потому, что спать страшно, у ней то все равно мать возвращается на днях и дома спать будет, а потому что друзья ее мучаются, и Женя еще маленький совсем, ему тяжелее всех.
Встала она ночью, приподняла это зеркало и потащила еле-еле. Тяжелое все-таки. Тут, откуда ни возьмись, Лена с другой стороны подхватила его и ухмыляется.
— Хватит уже с нас! — шепчет.
Женя дома остался. Заснул наконец, решили не будить его.
В одной руке фонарь, в другой зеркало, так и тащили до леса самого. Бросили, говорит, возле реки и убежали.
Решили отдохнуть, на камень большой присесть, устали домой бежать, все равно ночь еще длинная. И тут бабушка говорит Лене:
— Я женщину там видела в платье.
— А мы с Жекой чего только не видели там. И семью за столом видели, как чай пьют, и детей маленьких видели, много чего. Только лиц их разглядеть не могла я, размытые как-будто, а Женька и кричит, потому что лица злые, угрюмые прямо на него смотрят.
Страшно стало девчонкам и опять домой они рванули.
На следующий день Галина Емельяновна как увидела, что зеркала нет, так разозлилась, так кричала. Спрашивала где оно, а они все молчали. Никто не выдал.
А мама Анфисии как узнала, что она в чужом доме себя вела плохо, била ее и косу длинную отрезала. Сильно, говорит, наказала.
Эта семья долго еще в деревне этой жила, и Анфиса с Женей и Леной тайком встречалась, потому что запретили играть им вместе. Они выздоровели, стали чувствовать себя гораздо лучше, уже на улицу гулять выходили.
Наверное, все дело было в зеркале.
Встала она ночью, приподняла это зеркало и потащила еле-еле. Тяжелое все-таки. Тут, откуда ни возьмись, Лена с другой стороны подхватила его и ухмыляется.
— Хватит уже с нас! — шепчет.
Женя дома остался. Заснул наконец, решили не будить его.
В одной руке фонарь, в другой зеркало, так и тащили до леса самого. Бросили, говорит, возле реки и убежали.
Решили отдохнуть, на камень большой присесть, устали домой бежать, все равно ночь еще длинная. И тут бабушка говорит Лене:
— Я женщину там видела в платье.
— А мы с Жекой чего только не видели там. И семью за столом видели, как чай пьют, и детей маленьких видели, много чего. Только лиц их разглядеть не могла я, размытые как-будто, а Женька и кричит, потому что лица злые, угрюмые прямо на него смотрят.
Страшно стало девчонкам и опять домой они рванули.
На следующий день Галина Емельяновна как увидела, что зеркала нет, так разозлилась, так кричала. Спрашивала где оно, а они все молчали. Никто не выдал.
А мама Анфисии как узнала, что она в чужом доме себя вела плохо, била ее и косу длинную отрезала. Сильно, говорит, наказала.
Эта семья долго еще в деревне этой жила, и Анфиса с Женей и Леной тайком встречалась, потому что запретили играть им вместе. Они выздоровели, стали чувствовать себя гораздо лучше, уже на улицу гулять выходили.
Наверное, все дело было в зеркале.
Страница 2 из 2
