Почти как в сказке

Амикус подумал и встал на колени, молитвенно сложив руки. Он вспомнил про свою комнату в старом особняке, вспомнил про маму и папу, вспомнил даже эльфийку. Вспомнил старый вяз у ворот, с которого Алекто пару раз его стаскивала, и понял, как хочет домой.

― Ишь, чего захотел! ― засмеялась ведьма, заходила по комнате, откусила пирожок, поставила метлу ровно в углу. ― А вы этого заслужили, а?

― Пожалуйста, ― прошептал Амикус, уже догадываясь, что она скажет.

― Да вы за один этот вечер столько друг другу хорошего напожелали! ― старушка села в кресло. ― А это что?

Ей под ноги выкатились два клубка, синий и красный, она подняла их и с минуту рассматривала, близко поднеся к глазам, а потом закатилась хохотом, совершенно не вяжущимся с её милым обликом.

― Ну и колдовство! Ай да Алекто! Теперь это даже я не развяжу! Вот пусть так и остаётся, попляшете у меня!

Она отбросила клубки в сторону, и у Амикуса сжалось сердце: ему почему-то стало очень плохо оттого, что с клубками обращаются так грубо. Вероятно, виной тому было колдовство, которое упомянула ведьма.

― Кто на заре возле дуба ругается? ― отчитывала ведьма коленопреклонённого Амикуса. ― Вот и натворили дел.

― Я больше не буду! ― пообещал мальчик, которому хотелось плакать.

― Смотри! ― воскликнула вдруг старушка, вскидывая руку. Амикус посмотрел туда, куда она показывала, и увидел, что на каминной полке стоит небольшой флакон, светящийся изнутри мягким золотым светом. Пожалуй, только он в этой странной комнате был живым и настоящим. Ну, за исключением пирожков, конечно.

― Сможешь взять этот флакон, напоить из него сестру и глотнуть сам ― оживёте, ― пообещала ведьма. ― Смотри только, не урони. Уронишь ― прощайся с жизнью, вечно будете мне служить, имена свои позабудете, а то ещё в птиц превращу, понятно?

Амикус не понял, почему он должен уронить флакон, послушно поднялся и подошёл к камину. Вероятно, это была какая-то ловушка, но он не мог не воспользоваться шансом спастись.

Флакон лёг в его руку, прохладный и гладкий.

― И что тут… ― начал Амикус и тут же взвыл от боли: ему показалось, что он держит в руках раскалённую кочергу. Он и вправду едва не уронил флакон, но вовремя сумел подставить колено и удержал его. От боли он почти ничего не видел; доковыляв кое-как до Алекто, он попытался выдернуть пробку, но она не поддавалась, а флакон жёг, казалось, ещё сильнее, чем раньше. Амикус заплакал, вспоминая дом, и непослушными пальцами рвал пробку, пока она не выскочила. В глазах у него всё расплывалось. Он нащупал голову сестры, подсунул одну руку ей под затылок, а флакон поднёс к губам и сощурился, пытаясь понять, выливается что-нибудь из флакона Алекто в рот или нет. Амикус понял, что теряет сознание, и в этот же момент рука Алекто дёрнулась и перехватила флакон, не давая ему коснуться пола. Ведьма хмыкнула, расположившись в кресле и наблюдая за их вознёй.

Когда Амикус пришёл в себя, над ним склонялась сестра, растрёпанная, но живая. Прежде, чем он успел что-то сказать, она залепила ему оплеуху. Мальчик и слова не сказал, только потёр щёку. Он знал, как был виноват в том, что они едва не умерли, так что пощёчина была вполне заслуженна.

― Так вот, ― сказала старушка, доставая откуда-то трубку и набивая её табаком. ― Добро пожаловать снова в мир живых. Только вам ещё нужно до него добраться.

Амикус и Алекто, сидя на полу, уставились на неё. Пустой флакон валялся между ними; оба помнили вкус обыкновенной, чуть сладкой воды.

Дверь тихо заскрипела. Дети подпрыгнули от неожиданности и обернулись. Мистер Грейбэк стоял на пороге и с вожделением посматривал на них.

― Ну что, хозяюшка, можно я их теперь съем? ― вкрадчиво спросил он.

― Нельзя! ― отрезала бабушка. ― Они мои, а ты, Феня, веди себя прилично!

Алекто и Амикус ни на секунду не усомнились, что мистер Грейбэк в самом деле способен их съесть, поэтому весьма обрадовались, когда колдунья не разрешила ему это сделать.

Бабушка закурила и задумчиво выпустила в потолок несколько колец дыма.

― Считайте, что я вами почти довольна, ― сказала она.

― Мэм, ― осмелилась Алекто. ― Зачем всё это?

Старушка посмотрела на неё снисходительно.

― Подрастёте ― поймёте. Впрочем, тогда у вас будут другие проблемы…

Она подхватила откуда-то ридикюль и швырнула его детям.

― Забирайте. От своих слов не откажусь, всё, что взяли, ваше. Палочку свою тоже возьмите.

Палочку схватил Амикус, сунул в ридикюль. Во все глаза брат и сестра смотрели на страшную колдунью, которая курила, покачивая ногой в чёрном ботинке.

― Что стоите? ― спросила она наконец. ― Портключ вон он, на столе. Заслужили.

Дети поднялись с пола и увидели, что одна из чашек на столе слегка подпрыгивает.

― Давай, ― тихо прошептал Амикус. Опасливо поглядывая на старушку, они схватили чашку, и тут же портал рванул их, унося прочь.