Подарок настоящего волшебника

— Нет, я все же расскажу. Хочу, чтобы ты понимал, что происходит между мной, Роном и Гарри. Я же вижу, что ты следишь за нашими отношениями, хоть и не вмешиваешься, — Гермиона кисло улыбнулась. Она чувствовала, что Драко ее не подведет, несмотря на то, какой задницей он когда-то был. Видимо, женская интуиция подсказывала ей правильную линию поведения. — В прошлом году перед тем, как уйти из дому, собираясь в Хогвартс, я изменила память своим родителям, заставив их забыть, что у них есть дочь, и убедив переехать жить в Австралию — подальше отсюда, где назревала магическая война. Я спасала их, — выпалила Гермиона, признаваясь почти что в преступлении. Изменять память магглам имели право лишь профессиональные обливиэйторы, которые несли ответственность за сохранение тайны существования магического мира. Наказание за своевольное использование заклятия забвения было не очень строгим, тем не менее подобное все же не приветствовалось законом. А уж в случае установления факта нарушения героиней войны, это и вовсе повлекло бы неприятные последствия. — Рон спрашивает — чего я хочу. Мое самое большое желание — снова быть с родителями вместе одной семьей, но это невозможно, и мне больно, что они даже не догадываются о моем существовании. Рон… он не со зла меня донимает, я знаю… просто… он такой, какой есть, — она развела руками.

— Но почему ты не объяснила родителям ситуацию? Зачем вот так вот сразу… — Драко ужаснулся услышанному. Его не заинтересовало оправдание поступков Рона, служивших следствием как минимум нетактичности и как максимум недалекости, что, на взгляд Драко, было вероятнее. Он взаимно не питал к Уизли добрых чувств. Однако Малфой даже в кошмарном сне не мог представить, чтобы он сам вот так поступил бы со своими родителями. Первым его желанием было отругать Гермиону и спросить, где были ее такие умные мозги, когда она практически отказалась от отца и матери и собственными руками разрушила свою семью. Но он вовремя сдержался — Гермиона и так наказала себя.

— Они ни за что не отпустили бы меня. Отец силой заставил бы остаться вместе с ними. Он меня очень любил и баловал, но отлично умел и настаивать на своем, — шморгнув носом, пояснила Гермиона, уставившись на озерную гладь. Она опасалась посмотреть на Драко, и без того кожей ощущая его осуждающий взгляд. Другого она и не ожидала — ей еще не забылось то, как на нее неверяще пялились друзья, узнав, какую глупость она совершила.

— Так уехала бы вместе с ними, — резонно заметил Драко.

— Я не могла бросить Гарри и Рона. Они же без меня…

— Ты их мозговой центр — можешь не объяснять, — вздохнул Драко, пытаясь смириться с тем, что избранница его сердца способна на такое сумасшествие. — Ты променяла родителей — свою семью — на друзей и эту мерзкую войну, — словно объясняя сам себе, тихо проговорил Малфой, задумчиво поднимая с земли небольшой плоский камень. Он повертел его в руках, а затем швырнул в воду, вызвав громкий «бульк». — Если бы ты не пошла за Поттером, то, скорее всего, он не справился бы с Темным Лордом, несмотря на пророчество, — вслух заключил он. — Но тебе все же следовало просто найти слова, которые убедили бы твоих родителей на время скрыться. Ты же дочь своего отца и умеешь быть настойчивой. В любом случае не стоило отбирать у них возможность самим определиться со своей судьбой, — Драко все же высказал личное мнение по данному поводу. Он постарался, чтобы слова не прозвучали назидательно или осуждающе.

— Я и сама это понимаю, — все же тихо всхлипнула Гермиона. — Но тогда… Я же не надеялась, что выживу, и считала, что поэтому им лучше и не помнить обо мне. А теперь… Я — эгоистичная тварь. И я сама себя наказала. Но, даже зная, что виновата, у меня не получается не думать о родителях. Особенно в преддверии собственного дня рождения. Ведь это они дали мне жизнь. А Рон не в состоянии угомониться — решил, что надо отпраздновать с тортом и весельем. Как будто не видит, что мне вообще хотелось бы забыть о существовании этой даты! Гарри пытается его сдерживать, уж он-то имеет представление, что значит жить без родителей… Ой… — Гермиона испуганно взглянула на Драко, только сейчас осознав, что тот тоже теперь практически сирота. Но у него хотя бы не имелось причин винить себя в таком положении дел.

— Мне тоже нелегко, несмотря на то, что я уже не маленький мальчик, — заверил ее Драко, заметив тревожный взгляд. — Но я ничего не могу исправить. А вот ты…

— Но Обливиэйт — необратимое заклинание. А накладывать еще один, как посоветовал Рон, чтобы убедить родителей, что я их дочь, это…