Фандом: Гарри Поттер. Грегори Гойл очень хочет произвести на кого-то впечатление. Известно, что это не Лаванда Браун и не Гермиона Грейнджер. Тогда кто?
109 мин, 5 сек 20809
Малфой остановился. Нахмурился. Гойлу показалось: еще немного — и он бросится утешать Дафну и жалеть ее. Но нет. Драко взял себя в руки и быстро прошел мимо.
Он сам высадил витраж и занял самое удобное место на подоконнике. Затянулся. Закрыл глаза.
— Она тебе ведь нравилась? — осторожно спросил Гойл, ожидая любой реакции.
— Раньше — да, а теперь… — Малфой выпустил в окно облачко дыма. — Жалко ее, и только.
Гойл промолчал. Он снова думал о Джинни и затягивался чаще, чем обычно.
— Надо просто убрать ее из жизни, и все, — продолжил мысль Драко. — Чтобы ничего не осталось. Тогда все вообще забудется.
— Ты уверен? — недоверчиво спросил Грегори.
— Абсолютно! — авторитетно заявил Малфой.
Гойл взял вторую сигарету и прикурил от первой. Ночь обещала быть долгой…
Наутро он выглядел так, что и Спраут, и Хагрид, и даже МакГонагалл справились, не нужно ли ему в Больничное крыло. Гойл лишь отрицательно мотал головой. Ему необходимо было закончить очень важное дело.
И жалко, конечно, что не будет больше разговоров под трибунами, и невероятных ругательств, и танца на балу… Все забудется, рассыплется, как рыжие волосы по веснушчатым плечам. Зато станет спокойно на душе. Тихо в сердце.
— Джинни! — он выхватил ее из толпы спешащих на обед студентов.
— Грегори, слушай…
— Мне только пара минуток! — он шмыгнул носом. — Пожалуйста!
Уизли вздохнула, кивнула чему-то своему и отошла с ним в сторонку.
— Я это… — Гойл спешил и оттого никак не мог собраться. — В смысле вот… Долг Жизни…
— Это ничего не меняет, — тихо и, кажется, немного грустно сказала она, не глядя ему в глаза.
— Для тебя, может, и нет, а для меня — многое! — ответил Грегори.
Затем отступил на шаг и, пока Джинни не опомнилась, поднял палочку и произнес:
— Дебитум Витае! Фините Тоталум!
Она вздрогнула, чувствуя, как бремя Долга отпускает ее. Магический контракт был расторгнут.
— Грегори! Что ты сделал?! — она посмотрела на него в недоумении. — Долг Жизни необходимо погасить! Нельзя просто так!
— Можно, — возразил Гойл, постаравшись, чтобы его голос звучал безразлично. — Теперь нас больше ничего не связывает.
— Но…
— В принципе, Лонгботтом тоже герой, — добавил он зачем-то. — Так что вот.
— Но мне не нужен Невилл… — она широко распахнула глаза. — Я даже не думала, что ты можешь быть таким благородным!
— Какое тут благородство! — Грегори невесело усмехнулся. — Проехали. Пока.
— Подожди!
Но он уже быстро шел по коридору, не решаясь обернуться, чтобы не показывать Джинни слезы.
Гойл упал на лавку, устроившись спиной к столу Гриффиндора, и замер. Он не ел, не смотрел по сторонам, не обращал внимания на подколки товарищей.
Рядом присел Малфой. Он деловито осмотрел стол и потянулся к салату из овощей.
— Драко, — Грегори почувствовал, что ему надо с кем-то поговорить. — Я это…
— Да слышал я! — перебил Малфой, широко улыбаясь. — Грег, ты такой тупой!
— Почему? — озадаченно потер нос Гойл. Это было неожиданно. Не в такой ситуации.
— Она же была готова тебе дать! — пояснил Драко.
— Кто?! — тут же включился Нотт.
— Не твое дело! — буркнул Грегори, а Малфой просто посмотрел на Теда одним из своих страшных взглядов.
Нотт тут же отвернулся, переключаясь на разговор с Забини.
— Так вот, — продолжил Драко, поглощая вторую порцию салата. — Помнишь, я говорил, что знаю, как использовать Долг Жизни?! Так это и был тот самый рецепт!
— Какой?!
Малфой закатил глаза:
— Ты избавляешь девушку от Долга, и она гарантированно избавляет тебя от сексуального напряжения!
— Только за то, что ты прощаешь ей Долг?!
— Ну да!
— А как же… — Гойл впал в спупор.
Он никак не мог взять в толк, почему его желание обрубить все концы было расценено Джинни как своего рода геройство. Малфой, похоже, понимал, но его объяснения не казались Грегори достаточно прозрачными.
Обед закончился, а Гойл так и не решил, желает ли воспользоваться ситуацией. И это было странным. Казалось бы, только вчера он отдал бы многое — гораздо больше глупого Долга, — чтобы младшая Уизли оказалась в его объятиях, но теперь что-то мешало ему, словно невидимая рука удерживала.
Грегори сидел за столом в библиотеке и отстраненно листал учебник по Трансфигурации, когда мимо проплыла Луна Лавгуд. Он не заметил ее — просто почувствовал сладкий аромат луговых цветов, окутавших его, как на балу. Гойл поднял голову и проводил ее взглядом. А Луна спокойно прошла к кафедре мадам Пинс и отдала ей увесистую книгу, которую несла в руках.
Грегори потребовалось долгих три минуты, чтобы подумать о том, что Лавгуд может снова помочь ему, как сделала это однажды. Оставив книгу прямо на столе, он выскочил из библиотеки и огляделся: Луна, конечно же, давно скрылась в неизвестном направлении. Хроническое невезение.
Гойл вернулся в гостиную Слизерина, где и провел все выходные, отказавшись даже от похода в Хогсмид. Он хандрил, а товарищи не спешили помогать ему пережить тяжелое время.
Первой, кого Гойл увидел в понедельник утром, была Джинни Уизли. Она ждала его у входа в подземелья.
Он сам высадил витраж и занял самое удобное место на подоконнике. Затянулся. Закрыл глаза.
— Она тебе ведь нравилась? — осторожно спросил Гойл, ожидая любой реакции.
— Раньше — да, а теперь… — Малфой выпустил в окно облачко дыма. — Жалко ее, и только.
Гойл промолчал. Он снова думал о Джинни и затягивался чаще, чем обычно.
— Надо просто убрать ее из жизни, и все, — продолжил мысль Драко. — Чтобы ничего не осталось. Тогда все вообще забудется.
— Ты уверен? — недоверчиво спросил Грегори.
— Абсолютно! — авторитетно заявил Малфой.
Гойл взял вторую сигарету и прикурил от первой. Ночь обещала быть долгой…
Наутро он выглядел так, что и Спраут, и Хагрид, и даже МакГонагалл справились, не нужно ли ему в Больничное крыло. Гойл лишь отрицательно мотал головой. Ему необходимо было закончить очень важное дело.
И жалко, конечно, что не будет больше разговоров под трибунами, и невероятных ругательств, и танца на балу… Все забудется, рассыплется, как рыжие волосы по веснушчатым плечам. Зато станет спокойно на душе. Тихо в сердце.
— Джинни! — он выхватил ее из толпы спешащих на обед студентов.
— Грегори, слушай…
— Мне только пара минуток! — он шмыгнул носом. — Пожалуйста!
Уизли вздохнула, кивнула чему-то своему и отошла с ним в сторонку.
— Я это… — Гойл спешил и оттого никак не мог собраться. — В смысле вот… Долг Жизни…
— Это ничего не меняет, — тихо и, кажется, немного грустно сказала она, не глядя ему в глаза.
— Для тебя, может, и нет, а для меня — многое! — ответил Грегори.
Затем отступил на шаг и, пока Джинни не опомнилась, поднял палочку и произнес:
— Дебитум Витае! Фините Тоталум!
Она вздрогнула, чувствуя, как бремя Долга отпускает ее. Магический контракт был расторгнут.
— Грегори! Что ты сделал?! — она посмотрела на него в недоумении. — Долг Жизни необходимо погасить! Нельзя просто так!
— Можно, — возразил Гойл, постаравшись, чтобы его голос звучал безразлично. — Теперь нас больше ничего не связывает.
— Но…
— В принципе, Лонгботтом тоже герой, — добавил он зачем-то. — Так что вот.
— Но мне не нужен Невилл… — она широко распахнула глаза. — Я даже не думала, что ты можешь быть таким благородным!
— Какое тут благородство! — Грегори невесело усмехнулся. — Проехали. Пока.
— Подожди!
Но он уже быстро шел по коридору, не решаясь обернуться, чтобы не показывать Джинни слезы.
Гойл упал на лавку, устроившись спиной к столу Гриффиндора, и замер. Он не ел, не смотрел по сторонам, не обращал внимания на подколки товарищей.
Рядом присел Малфой. Он деловито осмотрел стол и потянулся к салату из овощей.
— Драко, — Грегори почувствовал, что ему надо с кем-то поговорить. — Я это…
— Да слышал я! — перебил Малфой, широко улыбаясь. — Грег, ты такой тупой!
— Почему? — озадаченно потер нос Гойл. Это было неожиданно. Не в такой ситуации.
— Она же была готова тебе дать! — пояснил Драко.
— Кто?! — тут же включился Нотт.
— Не твое дело! — буркнул Грегори, а Малфой просто посмотрел на Теда одним из своих страшных взглядов.
Нотт тут же отвернулся, переключаясь на разговор с Забини.
— Так вот, — продолжил Драко, поглощая вторую порцию салата. — Помнишь, я говорил, что знаю, как использовать Долг Жизни?! Так это и был тот самый рецепт!
— Какой?!
Малфой закатил глаза:
— Ты избавляешь девушку от Долга, и она гарантированно избавляет тебя от сексуального напряжения!
— Только за то, что ты прощаешь ей Долг?!
— Ну да!
— А как же… — Гойл впал в спупор.
Он никак не мог взять в толк, почему его желание обрубить все концы было расценено Джинни как своего рода геройство. Малфой, похоже, понимал, но его объяснения не казались Грегори достаточно прозрачными.
Обед закончился, а Гойл так и не решил, желает ли воспользоваться ситуацией. И это было странным. Казалось бы, только вчера он отдал бы многое — гораздо больше глупого Долга, — чтобы младшая Уизли оказалась в его объятиях, но теперь что-то мешало ему, словно невидимая рука удерживала.
Грегори сидел за столом в библиотеке и отстраненно листал учебник по Трансфигурации, когда мимо проплыла Луна Лавгуд. Он не заметил ее — просто почувствовал сладкий аромат луговых цветов, окутавших его, как на балу. Гойл поднял голову и проводил ее взглядом. А Луна спокойно прошла к кафедре мадам Пинс и отдала ей увесистую книгу, которую несла в руках.
Грегори потребовалось долгих три минуты, чтобы подумать о том, что Лавгуд может снова помочь ему, как сделала это однажды. Оставив книгу прямо на столе, он выскочил из библиотеки и огляделся: Луна, конечно же, давно скрылась в неизвестном направлении. Хроническое невезение.
Гойл вернулся в гостиную Слизерина, где и провел все выходные, отказавшись даже от похода в Хогсмид. Он хандрил, а товарищи не спешили помогать ему пережить тяжелое время.
Первой, кого Гойл увидел в понедельник утром, была Джинни Уизли. Она ждала его у входа в подземелья.
Страница 29 из 30
