Поезд «Последняя черта»

Еще говорят, что иногда они просто так приходят по почте тому, кому предназначены. Билет нельзя поменять, вернуть, отдать другому. От него можно отказаться, но за это придется платить свою цену — двенадцать лет неудач и потерь, двенадцать лет ада на земле. Жутковато, не находите? Мало кто решается проигнорировать свой билет.

Куда, если верить мифу, везет этот поезд? Кто-то говорит, что, доехав до конца, можно найти себя. Другие уверены, что этот поезд увозит людей на тот свет. Третьи убеждены, что конечная точка назначения — другой, неведомый мир, куда прекраснее этого. Мнения расходятся, но известно одно — сев на поезд, ты уже никогда не сможешь вернуться назад.

Действительно ли это миф? Я могу сказать вам с уверенностью — нет. Потому что именно я встречаю тех несчастных, получивших билет, с улыбкой около вагона, проверяю билеты и помогаю не сойти с ума в дороге.

— Добро пожаловать на поезд «Последняя черта». Занимайте свои места и приятного пути!

Я улыбаюсь девушке, входящей в поезд, и стараюсь не смотреть на нее с жалостью, не позволять себе мысли «Такая молодая, а уже»… Моя жалость — это совсем не то, что нужно ей, напуганной и непонимающей, почему именно она получила этот чертов билет. Я знаю, я много видела таких. Они запираются в своем купе, отказываются от чая, а когда приходят время — выходят бледные и тихие, словно тени, стараясь не смотреть ни на кого и даже не прощаясь… Не дав мне вздохнуть и удрученно покачать головой, к моему вагону походкой короля мира приближается мужчина лет тридцати пяти, и мне снова приходится улыбаться:

— Здравствуйте! Покажите ваш билет, пожалуйста. Спасибо. Добро пожаловать на поезд. Занимайте свое место и приятного пути!

Он забирает у меня билет и ухмыляется с долей удивления и насмешки:

— Что, у нас еще и места есть? Я думал, нас сразу штабелями уложат — и все, хана.

— Ну что вы! — я улыбаюсь в ответ в духе лучших традиций «белых воротничков».

— Наш поезд оснащен комфортабельными купе, а также имеется вагон ресторан.

— Сервис, — хмыкает он.

— И что, чай тоже приносите?

— Разумеется.

— Тогда принесите мне. С коньяком. И можно без чая!

Расхохотавшись собственной шутке, Король Мира заходит в вагон и вскоре исчезает из моего поля зрения. Таких я тоже знаю. Они ничего не боятся, по крайней мере, делают такой вид, и точно уверены, что знают конечный пункт назначения. Их бы уверенность и спокойствие тем, кто верит в себя чуточку меньше… Я оглядываюсь. Больше пассажиров в мой вагон на этой остановке не предвидится. Я даю отмашку своим коллегам и захожу внутрь. Впереди долгий путь… Вежливо постучав в третье купе, я предлагаю чай и жду ответа. Дверь открывает почтенная дама лет сорока-пятидесяти солидных размеров, одетая в скромную, совершенно чистую одежду. Из ворота рубашки выглядывает крест, на ногах — белые тапочки.

— Нет-нет, что вы! Никакого чая! Я держу строгий пост! — горячо отзывается она.

— Тогда, быть может, принести вам простого кипятка? — с мягкой улыбкой предлагаю я.

— Согреться в пути — в этом нет ничего плохого.

— Воды… Воды — можно. Будет, чем запить хлебушек. Спасибо.

Киваю и собираюсь уйти, чтобы принести кружку кипятка, но меня ловят за руку и, сверкая глазами, пытливо спрашивают:

— А вы не подскажете, сколько мы будем в пути?

— Два-три дня. Зависит от того, сколько будет остановок.

— Так долго! — Она всплеснула руками.

— А скажите тогда, дорогуша, в ваших поездах предусмотрены души? Или что-нибудь такое?

— Нет, — улыбаюсь я вежливо.

— Такого у нас нет.

— Как же так! Как же я тогда совершу омовение? В Царство Божие нужно входить чистым душой и телом!

— Позвольте спросить, а как вы собираетесь очистить душу?

Я не издеваюсь, нет. Мне просто интересно. Однако женщина смотрит на меня возмущенно, упрямо поджав губы. Она не хочет отвечать, но все-таки «делает мне одолжение»:

— Истовыми молитвами и строгим постом, разумеется.

Киваю — я так и думала. Немного помолчав, предлагаю:

— Хотите, я дам вам полотенце? Смочите его в раковине и оботретесь. К сожалению, это единственное, что я могу предложить. И очень вас прошу — делайте это ночью, чтобы не занимать туалет и не ставить других пассажиров в неловкое положение.

— Я сама решу, когда и что мне делать, — важно говорит она, но потом смягчается.

— Спасибо. Принесите мне горячую воду и полотенце. Я помолюсь о спасении вашей души, милочка!

— Спасибо, — не искренне отзываюсь я. Дверь передо мной закрывается. Я иду выполнять работу дальше.

— Ваш чай! — С этими словами чуть позже я вхожу в другое купе.

Девушка лет двадцати пяти, которая до моего возвращения смотрела в окно, поворачивается и улыбается. Она одета в черную водолазку с воротником под горло и такими длинными рукавами, что в них можно спрятать всю ладонь целиком. У нее короткие черные волосы, она выглядит уставшей, но спокойной.

— Спасибо. Проходите, — говорит она негромко и наблюдает, как я ставлю кружку в фирменном подстаканнике на столик. Молчит, а потом спрашивает: