Эх лагерь, лагерь… Для кого-то это незабываемые частички детства, а для другого — месяц мучений и страданий. Мои друзья ездили туда ради отдыха и развлечений, для чего ездила я? Для утренней зарядки, для игр, которые вожатые проводили по вечерам? Может быть в поиске новых знакомых, первой любви? Но ни одно из моих предложений даже близко не подходят к моей настоящей цели. А я появлялась в лагерях только ради детей…
Добавить в моё избранное
2 мин, 30 сек 5800
Не то чтобы я так люблю их, наоборот, я ненавижу этих мелких поганцев. Единственное, что мне в них нравилось — это мордочки, в которых отражался ужас и страх, когда я пугала их, крики и слезы девчонок, звуки тихого рыдания в постелях. Мы разыгрывали детей часто, почти каждую ночь, безжалостно пугали их, переодеваясь в монстров и героев фильмов ужасов, допустим Фредди Крюгера или Пилу, но не все эти «шутки» заканчивались хорошо…
Вечер начинался как обычно: богатенькие девочки сидели в своих розовых айфончиках и обсуждали парней, девушки постарше и поскромнее сплетничали о вожатых, другие красили ногти или расчесывали волосы, а я тупо пялилась на булочку, которую нам давали на ужине. Вдруг в дверь постучали, и, без разрешения войти, в комнату заглянул Леха.
— Яяяр, — протянул он, — нужно поговорить.
И снова скрылся за дверью. Я лениво поднялась с кровати, вышла из комнаты. В коридоре, помимо Лехи, стоял Серый, он первый начал разговор:
— У каждой девушки должно быть черное платье, так? И куча косметики, так? Еще…
— Кароче, мелких пугать пойдешь? — прервал его Леха.
Я кивнула и спросила, как именно мы будем их разыгрывать.
— Они же дураки, в Пиковую даму верят, — продолжил он, — ты оденешь свое платье, накрасишься и в момент, когда дама должна появиться, выйдешь к ним из-за зеркала!
— Сам-то едва паспорт получил, уже взрослым себя представляешь? — я подняла бровь.
— Я так не думаю.
Леха вздохнул и оперся рукой о стенку.
— Пойду я пугать, пойду, — успокоила я его.
В 23:00 Серый и Леха вошли в палату мелких.
— Пиковую даму вызывать будете? — спросил Серый.
По ряду пронеслись решительные «нет» и робкие«да». В конце все пришли к единогласному мнению, и через несколько минут группа ребят собралась вокруг прямоугольного зеркала из душевой.
Леха начал хлопотать надо мной: поправлял платье, дорисовывал красную помаду на губах и делал черные тени более яркими. Послышалось первое «Пиковая дама, прийди» затем второе, третье. Дети застыли в ожидании, глядя в свое отражение, и… и наступил мой выход. Я, смотря сквозь черные линзы, положила руки на плечи крайнего мальчишки. Он вылупил глаза и уставился в зеркало.
— Зачем я вам понадобилась? — ледяным голосом спросила я.
— Хочешь поговорить со мной?
Последние слова я прошептала тому мальчику на ухо. Может он присел от страха, может потерял сознание, я не знаю. Несмотря на это, я бросилась в толпу и стала хватать мелких за плечи и шептать: «Поговори со мной». Они бросились в рассыпную, некоторые убежали в другие комнаты. Послышались рыдания, жалобы вожатым.
— Но это уже верх наглости, — сказал Серый и потащил нас с Лехой из комнаты.
Когда я выходила, то запнулась о что-то, мой взгляд упал на паркет и остановился на теле того бедного мальчишки. И это действительно напугало меня и не на шутку.
— Парни, — я подала голос, когда мы сидели на койке Лехи, — мальчик, которого я за плечо взяла, на полу валялся…
— Все нормально будет, — ответил Серый.
Утро. На завтраке я заметила скорую, она медленно отъезжала от корпуса лагеря.
— Мне страшно, — произнесла я.
Снова вечер. Я медленно шагаю по улице из столовой.
Неожиданно чувствую на плече холодную руку, слышу детский шепот:
— Поговори со мной…
Вечер начинался как обычно: богатенькие девочки сидели в своих розовых айфончиках и обсуждали парней, девушки постарше и поскромнее сплетничали о вожатых, другие красили ногти или расчесывали волосы, а я тупо пялилась на булочку, которую нам давали на ужине. Вдруг в дверь постучали, и, без разрешения войти, в комнату заглянул Леха.
— Яяяр, — протянул он, — нужно поговорить.
И снова скрылся за дверью. Я лениво поднялась с кровати, вышла из комнаты. В коридоре, помимо Лехи, стоял Серый, он первый начал разговор:
— У каждой девушки должно быть черное платье, так? И куча косметики, так? Еще…
— Кароче, мелких пугать пойдешь? — прервал его Леха.
Я кивнула и спросила, как именно мы будем их разыгрывать.
— Они же дураки, в Пиковую даму верят, — продолжил он, — ты оденешь свое платье, накрасишься и в момент, когда дама должна появиться, выйдешь к ним из-за зеркала!
— Сам-то едва паспорт получил, уже взрослым себя представляешь? — я подняла бровь.
— Я так не думаю.
Леха вздохнул и оперся рукой о стенку.
— Пойду я пугать, пойду, — успокоила я его.
В 23:00 Серый и Леха вошли в палату мелких.
— Пиковую даму вызывать будете? — спросил Серый.
По ряду пронеслись решительные «нет» и робкие«да». В конце все пришли к единогласному мнению, и через несколько минут группа ребят собралась вокруг прямоугольного зеркала из душевой.
Леха начал хлопотать надо мной: поправлял платье, дорисовывал красную помаду на губах и делал черные тени более яркими. Послышалось первое «Пиковая дама, прийди» затем второе, третье. Дети застыли в ожидании, глядя в свое отражение, и… и наступил мой выход. Я, смотря сквозь черные линзы, положила руки на плечи крайнего мальчишки. Он вылупил глаза и уставился в зеркало.
— Зачем я вам понадобилась? — ледяным голосом спросила я.
— Хочешь поговорить со мной?
Последние слова я прошептала тому мальчику на ухо. Может он присел от страха, может потерял сознание, я не знаю. Несмотря на это, я бросилась в толпу и стала хватать мелких за плечи и шептать: «Поговори со мной». Они бросились в рассыпную, некоторые убежали в другие комнаты. Послышались рыдания, жалобы вожатым.
— Но это уже верх наглости, — сказал Серый и потащил нас с Лехой из комнаты.
Когда я выходила, то запнулась о что-то, мой взгляд упал на паркет и остановился на теле того бедного мальчишки. И это действительно напугало меня и не на шутку.
— Парни, — я подала голос, когда мы сидели на койке Лехи, — мальчик, которого я за плечо взяла, на полу валялся…
— Все нормально будет, — ответил Серый.
Утро. На завтраке я заметила скорую, она медленно отъезжала от корпуса лагеря.
— Мне страшно, — произнесла я.
Снова вечер. Я медленно шагаю по улице из столовой.
Неожиданно чувствую на плече холодную руку, слышу детский шепот:
— Поговори со мной…
