Все описанные в рассказе события происходили в 2010 году при проведении экспедиции по маршруту Якутск — Магадан…
20 мин, 12 сек 9990
Но моих знаний эвенкийского языка вполне хватило, чтобы напрячься, услышав обрывки фраз: «… эрупчукэ-кун бикит… илтэс бучэ… мудавсипты илтэмнэк нэнэрэн… тэгэ…» («… очень плохой поселок… пройти мимо мёртвого… последний он проехал… племя…»).
Я, видимо, неловко застыл, прислушиваясь к разговору. А повернувшись, поймал на себе внимательный взгляд бригадира. Нет, скорее взгляд был удивленно-напряженным. Медно-красное, в отблесках костра, лицо казалось каменным. Куда исчезла его улыбчивость? Что сказал ему Анатолий?
— Ты понимаешь наш язык? — спросил он.
Чтобы как-то сгладить возникшую неловкость я виновато улыбнулся и кивнул:
— Немного совсем.
— Тогда мы будем говорить только по-русски, прости, — сказал Анатолий и заулыбался.
Спросить его, почему «эрупчукэ-кун бикит» и при чем здесь слово«мертвый», я не осмелился.
Вечер в стойбище оленеводов пролетел, как один час. Мы снова рассказывали о наших планах, показывали снаряжение, фотоаппаратуру, карты. Нас угощали жареным, вареным, запеченным мясом, лепешками и чаем. Боже, какой был ароматный чай!
Уже утром, собираясь, мы обменялись адресами. Я обещал бригадиру, что вышлю ему карты района и фотографии, что мы делали вечером.
К нам подошел Анатолий.
— Серег, ты мне пришли фотографии тоже, — попросил он.
— Куда? На перевал! — изумился я.
— Не, ты бригадиру в Томтор отправь, я там зимовать буду, — Анатолий неловко улыбнулся.
Я клятвенно пообещал.
После завтрака наша группа начала движение. Тропа была хорошая, мы уходили быстро. Нас не провожали.
Уже у границы леса я обернулся, прощаясь взглядом со стойбищем. Одинокая фигурка Анатолия еле виднелась на фоне огромного хребта. Он поднял руку в прощальном приветствии.
После Нового года я отправил в Томтор все, что обещал, и просил в письме Анатолия ответить. Анатолий написал маленькую, совсем крохотную записку с благодарностью. На следующее письмо, отправленное ему в конце марта, Анатолий не ответил. Важность переписки была невелика и я, почти забыв о ней, спокойно ждал.
Прошло лето. Уже в конце августа я снова написал ему.
И вот, в начале ноября пришло письмо из Томтора. Писал мальчишка-сосед Анатолия.
Я привожу здесь часть этого письма.
«… но снега было очень много. Толька не смог провести стадо через перевал. И дорогу завалило. Спустился к реке. Моего папку он отправил за солью на базу. Сказал, что будет у ржавого балка ждать. Ты там со своими мужиками был — помнишь? Папка быстро обратно ехал. Но наледь на реке началась — в обход поехал. К балку через пять дней приехал. Толька не стал его ждать — к трассе через поселок погнал стадо. Папка Тольку не догнал — потерял. Стадо нашли у поселка. Нет, за поселком. И там и там стадо было — разбежались олени. Толька совсем пропал. Все искали. Пропал совсем — ни следа нет».
Поиски ни к чему не привели. Анатолий бесследно исчез в районе поселка в середине марта 2011 года.
Я, видимо, неловко застыл, прислушиваясь к разговору. А повернувшись, поймал на себе внимательный взгляд бригадира. Нет, скорее взгляд был удивленно-напряженным. Медно-красное, в отблесках костра, лицо казалось каменным. Куда исчезла его улыбчивость? Что сказал ему Анатолий?
— Ты понимаешь наш язык? — спросил он.
Чтобы как-то сгладить возникшую неловкость я виновато улыбнулся и кивнул:
— Немного совсем.
— Тогда мы будем говорить только по-русски, прости, — сказал Анатолий и заулыбался.
Спросить его, почему «эрупчукэ-кун бикит» и при чем здесь слово«мертвый», я не осмелился.
Вечер в стойбище оленеводов пролетел, как один час. Мы снова рассказывали о наших планах, показывали снаряжение, фотоаппаратуру, карты. Нас угощали жареным, вареным, запеченным мясом, лепешками и чаем. Боже, какой был ароматный чай!
Уже утром, собираясь, мы обменялись адресами. Я обещал бригадиру, что вышлю ему карты района и фотографии, что мы делали вечером.
К нам подошел Анатолий.
— Серег, ты мне пришли фотографии тоже, — попросил он.
— Куда? На перевал! — изумился я.
— Не, ты бригадиру в Томтор отправь, я там зимовать буду, — Анатолий неловко улыбнулся.
Я клятвенно пообещал.
После завтрака наша группа начала движение. Тропа была хорошая, мы уходили быстро. Нас не провожали.
Уже у границы леса я обернулся, прощаясь взглядом со стойбищем. Одинокая фигурка Анатолия еле виднелась на фоне огромного хребта. Он поднял руку в прощальном приветствии.
После Нового года я отправил в Томтор все, что обещал, и просил в письме Анатолия ответить. Анатолий написал маленькую, совсем крохотную записку с благодарностью. На следующее письмо, отправленное ему в конце марта, Анатолий не ответил. Важность переписки была невелика и я, почти забыв о ней, спокойно ждал.
Прошло лето. Уже в конце августа я снова написал ему.
И вот, в начале ноября пришло письмо из Томтора. Писал мальчишка-сосед Анатолия.
Я привожу здесь часть этого письма.
«… но снега было очень много. Толька не смог провести стадо через перевал. И дорогу завалило. Спустился к реке. Моего папку он отправил за солью на базу. Сказал, что будет у ржавого балка ждать. Ты там со своими мужиками был — помнишь? Папка быстро обратно ехал. Но наледь на реке началась — в обход поехал. К балку через пять дней приехал. Толька не стал его ждать — к трассе через поселок погнал стадо. Папка Тольку не догнал — потерял. Стадо нашли у поселка. Нет, за поселком. И там и там стадо было — разбежались олени. Толька совсем пропал. Все искали. Пропал совсем — ни следа нет».
Поиски ни к чему не привели. Анатолий бесследно исчез в районе поселка в середине марта 2011 года.
Страница 6 из 6
