Алексей Петрович — интеллигентного вида, с легкой сединой мужчина гулял с маленьким внуком в скверике рядом с домом. Побродив по аллеям, они присели отдохнуть на свою любимую скамейку. Весна была уже в самом разгаре: деревья покрылись молодой листвой, припекало ласковое солнце, жизнерадостно чирикали воробьи, свежая малахитовая трава радовала глаз. Рядом копошился любимый внук Никитка.
Добавить в моё избранное
20 мин, 7 сек 11489
Вот с этими-то сложными обстоятельствами он и связывал отсутствие Ленкиных писем.
Рано или поздно кончается все, и не только хорошее, а к счастью, и плохое тоже. Вот и для Алексея закончился срок службы, и он, как на крыльях, полетел к своей любимой. Специально не сообщил о своем возвращении, хотел сделать сюрприз. Но сюрприз, да еще какой, получил он сам. Оказывается, Лена, уже три месяца как вышла замуж за своего бывшего одноклассника, свою первую любовь. Узнав об этом, Алексей сначала даже не поверил в эту, как ему казалось, полную чушь. Потом впал в глубокое отчаянье, и если бы у него в тот момент под рукой оказался пистолет, пустил бы, не задумываясь, себе пулю в лоб.
Их рандеву состоялось в этом самом скверике через неделю после его возвращения. Нет, совсем не так представлял он долгими холодными афганскими ночами эту встречу. Лена казалась абсолютно спокойной, даже какой-то равнодушной, но ее полные, чувственные губы, накрашенные его любимой перламутровой помадой, предательски мелко дрожали. Алексей смотрел и не мог наглядеться на нее. Она стала еще красивее, женственнее, но это была, определенно, не его Ленка, а какая-то совсем другая, холодная, чужая и злая женщина.
— Лена, скажи, как ты могла так поступить со мной?
— А что мне оставалось делать? Ты был на войне, мог и не вернуться. А время-то уходит… Тут мне предложение сделали. Как говорится, лучше синица в руке… А мой муж вполне достойный человек, комсомольский деятель, между прочим, далеко пойдет…
— Но ты же меня любила?
— Любила, любила, да и разлюбила.
— Да ты знаешь, через что я прошел? Я выжил только благодаря нашей любви. И ты, вот так, на все наплевала?
— Слушай, Алексей, между нами все кончено и у меня нет больше времени с тобой разговаривать. Извини и прощай…
И она ушла, не оборачиваясь. Алексей впал в ступор, из всех чувств осталось только одно — неизбывное, всепоглощающее чувство ненависти. Он не помнил, сколько часов неподвижно просидел на скамейке в скверике, как в рюмочной выпил стакан водки, как добрел до дома, как лег спать. Во сне разговор с Леной продолжился. Ну, не совсем и разговор — говорил только он, а она смотрела на него и издевательски смеялась прямо в лицо. Он ударил ее по щеке, но она продолжала истерично смеяться. Алексей стал ожесточенно хлестать ее по щекам, но смех не прекращался. В сердцах он схватил ее за плечи, судорожно затряс, потом оттолкнул от себя, она упала, и каким-то непонятным образом вдруг очутилась в той самой коробочке. Ему осталось лишь закрыть ее, что он с готовностью и сделал. Смех Лены сразу смолк, и как потом оказалось, уже навсегда.
Два дня пил Алексей, не выходя из дома и не вспоминая о злополучной баночке, а когда вспомнил и открыл ее, то, по-видимому, было уже поздно. Лену нашли мертвой в своей постели. Говорили, что у нее случился внезапный разрыв сердца, и что она была беременной на третьем месяце…
Тема диссертации была очень интересной и весьма перспективной. Алексей занимался поисками микроорганизмов с противораковыми свойствами. Ему удалось выделить несколько уникальных культур бактерий с выраженной активностью. Эксперименты на белых мышах с привитыми раковыми заболеваниями, включая самое коварное из них — меланому, показали высокую эффективность нового препарата, превосходящую все самые радужные ожидания. Дело оставалось за малым — запатентовать новые культуры бактерий, отработать промышленную технологию получения препарата и передать его опытную партию на клинические испытания. Но, случилось ужасное и непоправимое.
Алексей уехал на несколько дней с докладом на онкологический конгресс в Вену, а когда после возвращения пришел в свою лабораторию, то обомлел. Термостат, где выращивались его микробные культуры, был переключен с тридцати семи градусов на шестьдесят, и все бактерии погибли. Алексей бросился к сосуду Дьюара — резервуару с жидким азотом, где хранились пробирки с резервными культурами. Его крышка была открыта, весь азот испарился, а все бактерии оказались уничтоженными. Это была самая настоящая катастрофа. Результаты десяти лет кропотливой работы пошли «коту под хвост».
Алексей закатил грандиозный скандал, но концов так и не нашел. Лишь почти через месяц одна из санитарок лаборатории на условиях анонимности рассказала, что она как-то замешкалась на работе и видела, что его шеф, Аркадий Викторович, заходил в лабораторию и, вроде как, крутился там около термостата и сосуда-хранилища с жидким азотом.
Рано или поздно кончается все, и не только хорошее, а к счастью, и плохое тоже. Вот и для Алексея закончился срок службы, и он, как на крыльях, полетел к своей любимой. Специально не сообщил о своем возвращении, хотел сделать сюрприз. Но сюрприз, да еще какой, получил он сам. Оказывается, Лена, уже три месяца как вышла замуж за своего бывшего одноклассника, свою первую любовь. Узнав об этом, Алексей сначала даже не поверил в эту, как ему казалось, полную чушь. Потом впал в глубокое отчаянье, и если бы у него в тот момент под рукой оказался пистолет, пустил бы, не задумываясь, себе пулю в лоб.
Их рандеву состоялось в этом самом скверике через неделю после его возвращения. Нет, совсем не так представлял он долгими холодными афганскими ночами эту встречу. Лена казалась абсолютно спокойной, даже какой-то равнодушной, но ее полные, чувственные губы, накрашенные его любимой перламутровой помадой, предательски мелко дрожали. Алексей смотрел и не мог наглядеться на нее. Она стала еще красивее, женственнее, но это была, определенно, не его Ленка, а какая-то совсем другая, холодная, чужая и злая женщина.
— Лена, скажи, как ты могла так поступить со мной?
— А что мне оставалось делать? Ты был на войне, мог и не вернуться. А время-то уходит… Тут мне предложение сделали. Как говорится, лучше синица в руке… А мой муж вполне достойный человек, комсомольский деятель, между прочим, далеко пойдет…
— Но ты же меня любила?
— Любила, любила, да и разлюбила.
— Да ты знаешь, через что я прошел? Я выжил только благодаря нашей любви. И ты, вот так, на все наплевала?
— Слушай, Алексей, между нами все кончено и у меня нет больше времени с тобой разговаривать. Извини и прощай…
И она ушла, не оборачиваясь. Алексей впал в ступор, из всех чувств осталось только одно — неизбывное, всепоглощающее чувство ненависти. Он не помнил, сколько часов неподвижно просидел на скамейке в скверике, как в рюмочной выпил стакан водки, как добрел до дома, как лег спать. Во сне разговор с Леной продолжился. Ну, не совсем и разговор — говорил только он, а она смотрела на него и издевательски смеялась прямо в лицо. Он ударил ее по щеке, но она продолжала истерично смеяться. Алексей стал ожесточенно хлестать ее по щекам, но смех не прекращался. В сердцах он схватил ее за плечи, судорожно затряс, потом оттолкнул от себя, она упала, и каким-то непонятным образом вдруг очутилась в той самой коробочке. Ему осталось лишь закрыть ее, что он с готовностью и сделал. Смех Лены сразу смолк, и как потом оказалось, уже навсегда.
Два дня пил Алексей, не выходя из дома и не вспоминая о злополучной баночке, а когда вспомнил и открыл ее, то, по-видимому, было уже поздно. Лену нашли мертвой в своей постели. Говорили, что у нее случился внезапный разрыв сердца, и что она была беременной на третьем месяце…
Пятнадцать лет назад
Много воды утекло уже с тех пор, как Алексей завладел загадочной баночкой и после того случая с Леной, ему к счастью не приходилось больше пользоваться этой вещицей. Он даже стал потихонечку забывать о ее существовании. Не до коробочки было в те времена. Он счастливо женился, растил двух замечательных дочерей, защитил кандидатскую диссертацию, собирал материал для докторской.Тема диссертации была очень интересной и весьма перспективной. Алексей занимался поисками микроорганизмов с противораковыми свойствами. Ему удалось выделить несколько уникальных культур бактерий с выраженной активностью. Эксперименты на белых мышах с привитыми раковыми заболеваниями, включая самое коварное из них — меланому, показали высокую эффективность нового препарата, превосходящую все самые радужные ожидания. Дело оставалось за малым — запатентовать новые культуры бактерий, отработать промышленную технологию получения препарата и передать его опытную партию на клинические испытания. Но, случилось ужасное и непоправимое.
Алексей уехал на несколько дней с докладом на онкологический конгресс в Вену, а когда после возвращения пришел в свою лабораторию, то обомлел. Термостат, где выращивались его микробные культуры, был переключен с тридцати семи градусов на шестьдесят, и все бактерии погибли. Алексей бросился к сосуду Дьюара — резервуару с жидким азотом, где хранились пробирки с резервными культурами. Его крышка была открыта, весь азот испарился, а все бактерии оказались уничтоженными. Это была самая настоящая катастрофа. Результаты десяти лет кропотливой работы пошли «коту под хвост».
Алексей закатил грандиозный скандал, но концов так и не нашел. Лишь почти через месяц одна из санитарок лаборатории на условиях анонимности рассказала, что она как-то замешкалась на работе и видела, что его шеф, Аркадий Викторович, заходил в лабораторию и, вроде как, крутился там около термостата и сосуда-хранилища с жидким азотом.
Страница 4 из 6
