Больше ничего похожего не было, но этот серый московский снег определенно напоминал мертвые лепестки цветка лан-хуаня…
406 мин, 6 сек 21012
Потом они поднялись, неспешно пошли по той дороге, что выводит к реке… нет, купаться они не собирались — просто шли и разговаривали. О чем?… ну, это, в конце концов, не имеет прямого отношения к делу… и вот, возле палатки Симоны, они увидели того солдата… да нет, именно солдата, а не просто бродягу: он был в военной форме, и не просто в военной форме, а… да не дежурил Кир специально около Симониной палатки… разве не ясно — он шел мимо вместе с Хайненом. Ну так вот — солдат был в форме, как две капли воды, похожей на одежду глиняных солдат… да, точно видели… оба… нет, они не сошли с ума… и ничего не пили накануне, кроме кофе… да, рассмотрели хорошо. Что делал? Ничего он не делал — просто стоял… да никак особо не выглядел: молодой — может, двадцать с небольшим — темноволосый, словом — обычный китаеза, может, только ростом чуть повыше среднего…
Все, что говорилось сейчас, было чистой правдой — увидев этого парня в военной форме, больше похожей на карнавальный костюм, они оба в первое мгновенье обомлели так, что утратили дар речи — и Кир, и его начальник. Солдат в допотопной одежде стоял в нескольких шагах от них, стоял в-пол-оборота и неотрывно смотрел на палатку. Луна ярко светила на его обветренное, загорелое лицо. Петер обрел самообладание раньше. Толкнул в бок Кира: «Ну чего ты, очнись! Какой-нибудь местный сумасшедший… или просто молодой обормот: решил попугать доверчивых археологов»… Тем не менее, оба они ничем не выдавали пока своего присутствия — не из-за страха, нет, просто было не до конца ясно, как поступить.
И, лишь когда странный парень сделал шаг к палатке, Кир окликнул его дрожащим от возмущения и непонятного страха голосом: «Эй, Вы кто? Что Вам здесь надо?» Неизвестный воин, или кто он там, ничего не ответил — даже не взглянул в их сторону… И тут только Кир понял, почему к его возмущению и гневу примешивается этот страх: солдат… Симона ведь тоже говорила о каком-то солдате… и тогда, на заброшенной дороге, они встретили солдата… жаль только: Кир в тот раз не рассмотрел его хорошенько. Но страх — чепуха, когда возле палатки Симоны ошивается сумасшедший, — и Кир бросился вперед. Петер удержал его:«Постой, дай-ка я сам, я все-таки начальник»… И, сделав несколько быстрых шагов вперед, схватил этого ряженого за плечо:
«Ну, вот что, герой… Приходить по ночам на территорию археологического лагеря и подглядывать за женщинами — не самое благородное в мире занятие. Я Петер Хайнен, начальник группы… Для начала скажи, с кем мы имеем честь… а не то получишь в лоб. Мы с приятелем, хоть и не одеваемся солдатами, но вывеску тебе вполне в состоянии разукрасить очень даже по-военному, ясно? Будешь как рождественский пирог, может, даже красивее… ой… что это… как? В первую секунду Кир ничего не понял… Он ясно видел: вот стоит Петер, еще не успевший даже опустить руку, которой держал любвеобильного юнца за плечо… но где же сам солдат? Его не было — ни рядом с Петером… ни возле палатки… нигде… Но Киром овладела ярость — он уже просто не мог себя остановить.» Заскочил в палатку, собака!«— что было силы, заорал Кир, и, не обращая больше внимания на Петера, который, кажется, пытался его остановить, бросился в темноту палатки.»
Испуганный голос Симоны встретил его на пороге, но Кир (на секунду обрадовавшийся голосу: значит, жива, цела… ), заметался из стороны в сторону, обшаривал руками все, что попадалось, и выкрикивал такие ругательства, смысл которых фрау Вибе, к счастью, не могла понять по причине незнания русского языка. Неизвестно сколько он еще метался бы и выкрикивал ругательства, если б душную темноту палатки не прорезал луч фонаря. Хайнен! Раньше, чем Кир успел что-нибудь сказать, Петер схватил его за обе руки:
— Слушай, ты очумел, что ли? Гляди, женщину перепугал до смерти… Я ведь орал тебе, что в палатку он не заскакивал, я же видел: у самого входа стоял… Простите нас великодушно, фрау Вибе…
Последнюю фразу он произнес менее резким голосом, обернувшись к Симоне, которая глядела на них из угла палатки испуганными глазами.
— Я бы остановил Вашего спасителя сразу, фрау Вибе, — бегло стал объяснять Петер, не выпуская рук Кира, — но мне нужно было сперва обежать вокруг палатки…
— За-зачем? — тихо спросила Симона — было непонятно, что она имеет в виду.
— Зачем? — Хайнен выпустил левую руку своего пленника. — Возьми ты фонарь, Кир… перестань трястись. — Да, видите ли, какое дело…
В это мгновенье Кир сильно двинул его фонарем в бок. Хайнен, кажется, понял…
— Да видите ли… — снова начал он. — Нам показалось, что Начальник сбесился и забежал к Вам в палатку. В деревне, я недавно слышал, несколько случаев бешенства за последний месяц, а этот шелудивый дурак туда каждый день шляется: то ли подружку себе завел, то ли еще что…
Симона встала во весь рост — маленькая, легкая, в расстегнутой наполовину мальчишеской рубашечке. Она медленно, даже как будто устало проговорила:
— Только не лгите мне, мальчики… Здесь опять был он…
— Кто «он»? — одновременно, почти хором, спросили «мальчики».
Все, что говорилось сейчас, было чистой правдой — увидев этого парня в военной форме, больше похожей на карнавальный костюм, они оба в первое мгновенье обомлели так, что утратили дар речи — и Кир, и его начальник. Солдат в допотопной одежде стоял в нескольких шагах от них, стоял в-пол-оборота и неотрывно смотрел на палатку. Луна ярко светила на его обветренное, загорелое лицо. Петер обрел самообладание раньше. Толкнул в бок Кира: «Ну чего ты, очнись! Какой-нибудь местный сумасшедший… или просто молодой обормот: решил попугать доверчивых археологов»… Тем не менее, оба они ничем не выдавали пока своего присутствия — не из-за страха, нет, просто было не до конца ясно, как поступить.
И, лишь когда странный парень сделал шаг к палатке, Кир окликнул его дрожащим от возмущения и непонятного страха голосом: «Эй, Вы кто? Что Вам здесь надо?» Неизвестный воин, или кто он там, ничего не ответил — даже не взглянул в их сторону… И тут только Кир понял, почему к его возмущению и гневу примешивается этот страх: солдат… Симона ведь тоже говорила о каком-то солдате… и тогда, на заброшенной дороге, они встретили солдата… жаль только: Кир в тот раз не рассмотрел его хорошенько. Но страх — чепуха, когда возле палатки Симоны ошивается сумасшедший, — и Кир бросился вперед. Петер удержал его:«Постой, дай-ка я сам, я все-таки начальник»… И, сделав несколько быстрых шагов вперед, схватил этого ряженого за плечо:
«Ну, вот что, герой… Приходить по ночам на территорию археологического лагеря и подглядывать за женщинами — не самое благородное в мире занятие. Я Петер Хайнен, начальник группы… Для начала скажи, с кем мы имеем честь… а не то получишь в лоб. Мы с приятелем, хоть и не одеваемся солдатами, но вывеску тебе вполне в состоянии разукрасить очень даже по-военному, ясно? Будешь как рождественский пирог, может, даже красивее… ой… что это… как? В первую секунду Кир ничего не понял… Он ясно видел: вот стоит Петер, еще не успевший даже опустить руку, которой держал любвеобильного юнца за плечо… но где же сам солдат? Его не было — ни рядом с Петером… ни возле палатки… нигде… Но Киром овладела ярость — он уже просто не мог себя остановить.» Заскочил в палатку, собака!«— что было силы, заорал Кир, и, не обращая больше внимания на Петера, который, кажется, пытался его остановить, бросился в темноту палатки.»
Испуганный голос Симоны встретил его на пороге, но Кир (на секунду обрадовавшийся голосу: значит, жива, цела… ), заметался из стороны в сторону, обшаривал руками все, что попадалось, и выкрикивал такие ругательства, смысл которых фрау Вибе, к счастью, не могла понять по причине незнания русского языка. Неизвестно сколько он еще метался бы и выкрикивал ругательства, если б душную темноту палатки не прорезал луч фонаря. Хайнен! Раньше, чем Кир успел что-нибудь сказать, Петер схватил его за обе руки:
— Слушай, ты очумел, что ли? Гляди, женщину перепугал до смерти… Я ведь орал тебе, что в палатку он не заскакивал, я же видел: у самого входа стоял… Простите нас великодушно, фрау Вибе…
Последнюю фразу он произнес менее резким голосом, обернувшись к Симоне, которая глядела на них из угла палатки испуганными глазами.
— Я бы остановил Вашего спасителя сразу, фрау Вибе, — бегло стал объяснять Петер, не выпуская рук Кира, — но мне нужно было сперва обежать вокруг палатки…
— За-зачем? — тихо спросила Симона — было непонятно, что она имеет в виду.
— Зачем? — Хайнен выпустил левую руку своего пленника. — Возьми ты фонарь, Кир… перестань трястись. — Да, видите ли, какое дело…
В это мгновенье Кир сильно двинул его фонарем в бок. Хайнен, кажется, понял…
— Да видите ли… — снова начал он. — Нам показалось, что Начальник сбесился и забежал к Вам в палатку. В деревне, я недавно слышал, несколько случаев бешенства за последний месяц, а этот шелудивый дурак туда каждый день шляется: то ли подружку себе завел, то ли еще что…
Симона встала во весь рост — маленькая, легкая, в расстегнутой наполовину мальчишеской рубашечке. Она медленно, даже как будто устало проговорила:
— Только не лгите мне, мальчики… Здесь опять был он…
— Кто «он»? — одновременно, почти хором, спросили «мальчики».
Страница 68 из 118
