Поиграли…

На электрическую плиту она положила донышком вверх белое блюдце, и начала его нагревать. На боку блюдца карандашом была нарисована стрелочка. Когда блюдце нагрелось, мама положила его в центр бумажного круга, и сказала нам с Юлькой положить на перевёрнутое донышко пальцы: указательный и средний на обеих руках. В общем, мы все втроём, с мамой вместе, прижали к донышку пальцы, что было очень неудобно: донышко маленькое, а пальцем на нём аж 12, и мама сказала: «На донышко не давите, просто легко держите на нём пальцы, я сама сейчас буду блюдце двигать, не пугайтесь» И она стала легонько, круговыми движениями, двигать блюдце и что-то шептать. Я всё не помню уже, помню только что она три раза сказала«Дух, дух, войди в круг!» Ясен пень, мы с Юлькой при этом хихикали и строили друг другу рожи. Мама вошла в образ прям по Станиславскому — ну чисто ведьма, блин! Блюдце это двигает, бубнит что-то непонятное, а потом как завопит:«Дух Владимира Высоцкого, ты здесь?!» Помню, ещё Юлька меня пихнула и в ухо говорит:«Знаешь, твоя мама так заорала — что Владимир Семёныч, поди, на кладбище её услышал стопудово». Снова поржали. И тут я пальцами чувствую, что мама перестала давить на блюдце! Я вижу, что её пальцы просто лежат на донышке, даже почти его не касаясь, а блюдце стало двигаться каким-то странным движением… Знаете, оно так мелко-мелко двигалось на месте по кругу по схеме: два оборота на месте — и резкий дёрг вперёд, рывком. Снова пару раз покрутится — и опять резко рвёт вперёд. И я вам клянусь чем угодно: это делала ни я, ни Юлька, ни мама, которая вообще положила свои пальцы поверх моих, но не давила. И тут мама тихо говорит: «Всё, он тут», и тут же спрашивает вслух: «Владимир Семёнович, вы тут?» Блюдце так затряслось, задёргалось, и тем местом, где на нём была нарисована стрелка, ткнулось в слово ДА. Я начала тихонько трястись и дрожать. Даже Юлька хихикать перестала. И мама мне говорит:«Быстро спрашивай его о том что хочешь узнать, пока он не ушёл!», и я быстро говорю: «Скажите, пожалуйста, где сейчас мой муж?» Блюдце всё тем же движением, кругами-кругами, а потом резкий дёрг вперёд — стало подъезжать, РЕАЛЬНО САМО! — к буквам, и из них сложилось слово«Зеленоград». Я говорю: «А что там в зеленограде у него?» Ответ:«Женщина». Я спрашиваю: «Как её зовут?» Ответ:«Люда», «Дети у неё есть?» — «Дочка», «Он вернётся ко мне?» — «Нет» — «Почему?» — «Развод». Тут я начала хлюпать носом, а инициативу у меня перехватила Юлька. И она спрашивает: «У моего мужа есть любовница?» — «Да», «Как её зовут?» — «Вика». Я по Юлькиным глазам вижу, что для неё это имя — не пустой звук. Она так и вытянулась в струну. И спрашивает: «А у меня будет любовник?» И тут блюдце завертелось с бешеной скоростью, мы только успевали вокруг стола бегать, и складывается такая фраза:«Тебе что, ёб… ря Пети мало, проститутка?» Тут Юлька заорала и выскочила из кухни. Остались мы с мамой. Блюдце носится по столу как бешеная селёдка, ни я, ни мама уже его не держим, пальцы только ногтями цепляются за ободок донышка, и мама кричит:«Пальцы! пальцы только не убирай ни в коем случае!» Я начала какать кирпичами… На глазах слёзы. И тут чёрт меня дёрнул спросить:«Я ещё выйду замуж?» — «Да», «Когда?» — «5 лет», «Как мужа будут звать?» — «Дима», «Где я с ним познакомлюсь?» — «Юля», «Это будет последний мой брак?» — «Нет. Он умрёт», «Сколько у меня вообще будет браков?» — «Три» Вот после этого мама одним движением скинула блюдце на пол, оно упало и разбилось. Дальше помню смутно, как мама прогоняла дух — не помню. Я рухнула на табуретку возле мойки, открыла кран, и начала пить воду и умывать лицо. В голове был туман. На кухню заглянула Юлька, увидела что всё уже закончилось, взяла сигареты, задымила и села рядом. Я к ней повернулась и спрашиваю:«Что за Вика?», Юлька затянулась, отвернулась и говорит: «Вика… Вика — это бывшая баба моего мужа. Жила с ним три года до меня. Я её знала немного, общие знакомые есть. И вот через них до меня стали доходить слухи, что мой Толик снова стал к ней наведываться»… Я снова спрашиваю: «А что за ёб… рь Петя у тебя, позвольте спросить? Что даже я, лучшая подруга, ничего о нём не слышала?» Тут Юлька заревела и говорит:«Да никто о нём не знал! Я никому не говорила про Петьку, даже тебе. ты и сболтнуть нечаянно могла кому-нибудь, а меня Толик потом убил бы. Петька — это Петя-охранник с дискотеки, ты его знаешь. Мы с ним три месяца уже встречаемся тайком от Толика… ты б никогда и не узнала об этом, если б не это блюдце, блин!» В общем, в тот вечер я долго не могла уснуть, и даже записала в дневник (я всю жизнь веду дневники) обо всём, что сказал мне дух Высоцкого (хотя я сильно сомневаюсь, что это был Высоцкий).