Говорят, если слишком долго всматриваться в тёмном зеркале в своё отражение, то постепенно оно начнёт таять, и на его месте вы увидите нечто совсем иное. Никогда не делайте этого.
148 мин, 33 сек 11666
Уэтой игрушки было неплохое тело, легко угадывающееся под коротким облегающим платьем цвета фуксии. Тёмные глаза, снаведённой при помощи косметики поволокой, глядели томно из-под светлой чёлки. Пожалуй, это именното, что ему сейчас нужно. Красивая куколка, ловящая вбарах свою призрачную удачу. Такие быстро разочаровываются вжизни, которая неспешит преподнести импрекрасных принцев стугим кошельком. Вместо этого она делает изних шлюх иокунает помакушку вдерьмо. Илиже просто возвращает всерость. Эту уже неждёт нито, нидругое. Арумел скользнул оценивающим, приглашающим взглядом поизвивающейся напротив него втанце девушке.
Гремящая музыка пронизывала всё окружающее пространство, заставляла вибрировать каждую клетку тела, проникала вкровь ипела. Разительный контраст спредыдущим баром, где онпод конец сорвался, переломав пальцы гитаристу. Мерзкий червяк. Неумеешь, лучше неберись. Впрочем, «червяк» попался под руку очень вовремя. Как раз когда надо было преподать очередной урок его строптивой кукле.
Лис. Нельзя сказать, что у него до этого все игрушки были покладистые. Но неуклюжее сопротивление девчонки имеет свой пряный вкус, придающий её крови необычное звучание. Из неё может получиться отличный инструмент в коллекцию. Если и не идеальный, то близкий к этому. Особенно после того, как он напоит девчонку своей кровью в последний раз.
Сегодня она заслужила особое вознаграждение. Арумел вновь бросил взгляд натомящуюся без внимания красотку. Впрошлом встречались ипокрасивее. Онвспомнил хрупкую японочку вбледно-розовом кимоно сроскошными чёрными волосами инежным как лепесток персика лицом. Изящная рютеки, драконовая флейта, берущая невероятно чистые ноты, получила еёимя. Или тагордячка изсеверных земель сзолотистой короной изкос инадменным взглядом. Аэта… Девушка напротив призывно улыбнулась. Наконтрабас сгодится. Жаль, новего коллекции уже есть. Так что придётся ейудовольствоваться другой ролью.
Дома Лис всё-таки вырвало. Она долго полоскала рот в ванной, стараясь избавиться от противного кислого привкуса. Хотелось выполоскать себя всю. Именно выполоскать. И внутри, и снаружи. Но всё, на что её хватило, это доплестись до комнаты. Лиза стянула с себя проклятую одежду и с каким-то мстительным удовольствием зашвырнула её в угол, где уже пылились ролики. Чувствуя себя совершенно больной, рухнула на кровать, даже не потрудившись её расстелить. Ей было противно от самой себя, от того невольного облегчения, которое она прямо сейчас испытывала. Тот парень… Он не заслужил такого. Ужасно. Вот так… И Катя… Боже! Она совсем забыла про Катю! Пусть и не такая уж подруга, пусть просто знакомая, с которой она работает вместе, но как она могла бросить её там? С Арумелом. Лис на мгновение вновь ощутила угрызения совести. Но всего лишь на мгновение. Что она смогла бы сделать? Помочь? Чем? Катя её даже слушать бы не стала. Зато, если демон останется в баре на всю ночь, то для неё это означает спокойный сон и свободу. Хотя бы на сегодня. Лис подтянула к себе свёрнутое в углу кровати одеяло и попыталась укрыться. Знобило. С Катей ничего не случится. И вообще… нефиг бросать своего парня ради первого встречного красавчика.
Прелая листва, оставшаяся с прошлого года, жирно поблескивала после только что прошедшего дождя. Затерянная на въезде в город остановка была пустынна, как и трасса, серой асфальтовой полосой убегающая за поворот. Почти пустынна. Женщина, в кофте невнятного и какого-то пыльного цвета поверх старенького платья, стояла на обочине и тихо бормотала себе под нос. Лис никак не могла вспомнить, откуда она взялась. Просто когда она обернулась, та уже стояла там. Из-под низко надвинутого платка не видно лица. Неожиданно женщина повысила голос, отчего тот стал резким и немного каркающим.
— Беги, девочка, беги.
Она, тяжело ступая ичуть приволакивая ноги, пошла прочь. Поднявшись посклону, скрылась взарослях дикой жимолости. Впросветы зелёной листвы темнели почерневшие отвремени кресты ипамятники старого кладбища.
Невидимая рука, скользнувшая по обнажённому бедру, заставила её сначала непроизвольно сжаться, а после, задрожать от нахлынувшей жаркой волны. Всё тело моментально превратилось в один обнаженный нерв. Кожа стала вдруг невероятно чувствительной. Невидимые губы проложили влажную дорожку вниз от маленькой впадинки между ключицами до тонкого, едва заметного шрамика оставшегося от аппендицита. В голове мелькнула смутная мысль, что ей никогда не вырезали его, откуда же взялся шрам? Но эта мысль тут же растаяла, под натиском новых ощущений. Губы спустились ещё ниже, оставив лёгкий поцелуй на маленькой родинке, спрятавшейся в паху, резко переместились вверх, продолжив ласкать чувствительную кожу живота и превращая каждое новое прикосновение в сладкую пытку боли и наслаждения. И вдруг всё внезапно исчезло. Оставляя её с чувством полного неудовлетворения один на один. Но только чтобы мгновением позже появиться вновь. Грубее, жёстче, настойчивее.
Гремящая музыка пронизывала всё окружающее пространство, заставляла вибрировать каждую клетку тела, проникала вкровь ипела. Разительный контраст спредыдущим баром, где онпод конец сорвался, переломав пальцы гитаристу. Мерзкий червяк. Неумеешь, лучше неберись. Впрочем, «червяк» попался под руку очень вовремя. Как раз когда надо было преподать очередной урок его строптивой кукле.
Лис. Нельзя сказать, что у него до этого все игрушки были покладистые. Но неуклюжее сопротивление девчонки имеет свой пряный вкус, придающий её крови необычное звучание. Из неё может получиться отличный инструмент в коллекцию. Если и не идеальный, то близкий к этому. Особенно после того, как он напоит девчонку своей кровью в последний раз.
Сегодня она заслужила особое вознаграждение. Арумел вновь бросил взгляд натомящуюся без внимания красотку. Впрошлом встречались ипокрасивее. Онвспомнил хрупкую японочку вбледно-розовом кимоно сроскошными чёрными волосами инежным как лепесток персика лицом. Изящная рютеки, драконовая флейта, берущая невероятно чистые ноты, получила еёимя. Или тагордячка изсеверных земель сзолотистой короной изкос инадменным взглядом. Аэта… Девушка напротив призывно улыбнулась. Наконтрабас сгодится. Жаль, новего коллекции уже есть. Так что придётся ейудовольствоваться другой ролью.
Дома Лис всё-таки вырвало. Она долго полоскала рот в ванной, стараясь избавиться от противного кислого привкуса. Хотелось выполоскать себя всю. Именно выполоскать. И внутри, и снаружи. Но всё, на что её хватило, это доплестись до комнаты. Лиза стянула с себя проклятую одежду и с каким-то мстительным удовольствием зашвырнула её в угол, где уже пылились ролики. Чувствуя себя совершенно больной, рухнула на кровать, даже не потрудившись её расстелить. Ей было противно от самой себя, от того невольного облегчения, которое она прямо сейчас испытывала. Тот парень… Он не заслужил такого. Ужасно. Вот так… И Катя… Боже! Она совсем забыла про Катю! Пусть и не такая уж подруга, пусть просто знакомая, с которой она работает вместе, но как она могла бросить её там? С Арумелом. Лис на мгновение вновь ощутила угрызения совести. Но всего лишь на мгновение. Что она смогла бы сделать? Помочь? Чем? Катя её даже слушать бы не стала. Зато, если демон останется в баре на всю ночь, то для неё это означает спокойный сон и свободу. Хотя бы на сегодня. Лис подтянула к себе свёрнутое в углу кровати одеяло и попыталась укрыться. Знобило. С Катей ничего не случится. И вообще… нефиг бросать своего парня ради первого встречного красавчика.
Прелая листва, оставшаяся с прошлого года, жирно поблескивала после только что прошедшего дождя. Затерянная на въезде в город остановка была пустынна, как и трасса, серой асфальтовой полосой убегающая за поворот. Почти пустынна. Женщина, в кофте невнятного и какого-то пыльного цвета поверх старенького платья, стояла на обочине и тихо бормотала себе под нос. Лис никак не могла вспомнить, откуда она взялась. Просто когда она обернулась, та уже стояла там. Из-под низко надвинутого платка не видно лица. Неожиданно женщина повысила голос, отчего тот стал резким и немного каркающим.
— Беги, девочка, беги.
Она, тяжело ступая ичуть приволакивая ноги, пошла прочь. Поднявшись посклону, скрылась взарослях дикой жимолости. Впросветы зелёной листвы темнели почерневшие отвремени кресты ипамятники старого кладбища.
Невидимая рука, скользнувшая по обнажённому бедру, заставила её сначала непроизвольно сжаться, а после, задрожать от нахлынувшей жаркой волны. Всё тело моментально превратилось в один обнаженный нерв. Кожа стала вдруг невероятно чувствительной. Невидимые губы проложили влажную дорожку вниз от маленькой впадинки между ключицами до тонкого, едва заметного шрамика оставшегося от аппендицита. В голове мелькнула смутная мысль, что ей никогда не вырезали его, откуда же взялся шрам? Но эта мысль тут же растаяла, под натиском новых ощущений. Губы спустились ещё ниже, оставив лёгкий поцелуй на маленькой родинке, спрятавшейся в паху, резко переместились вверх, продолжив ласкать чувствительную кожу живота и превращая каждое новое прикосновение в сладкую пытку боли и наслаждения. И вдруг всё внезапно исчезло. Оставляя её с чувством полного неудовлетворения один на один. Но только чтобы мгновением позже появиться вновь. Грубее, жёстче, настойчивее.
Страница 20 из 49
