Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась, главные герои обменялись супружескими клятвами со своими избранниками и учатся жить в мире. Но так ли они счастливы? Пока еще мы не дошли до края, пока еще не все предрешено, в бокалах наших бьется и играет. Багрянцем осени домашнее вино. Но если миг настал, то нету смысла. Хранить семью, которой нет давно. Расстаньтесь с миром те, в чьих душах скисло. Когда-то столь бесценное вино…
67 мин, 21 сек 9342
— Да, вполне, только здесь, кажется, водятся бандиманы, — заметила Луна, неспешно прихлёбывая чай. — Они славные, но, когда их много, из-за них могут загнить половицы.
— Кто? — немного запоздало отреагировал Рон, засмотревшийся на свою собеседницу и пропустивший большую часть её слов мимо ушей.
— Бандиманы, — повторила Луна. — Многие считают их паразитами, но они просто не знают о полезных свойствах этих удивительных…
— А почему ты решила остаться здесь и не поехала в Испанию? — перебил её Рон. Эта мысль настойчиво крутилась у него в голове, но только сейчас сформировалась в осознанный вопрос.
Несколько секунд Луна выглядела озадаченной. А потом выражение её лица стало необыкновенно умиротворённым. Видимо, она наконец приняла какое-то внутреннее решение и была им довольна.
— Знаешь, похоже, я осталась из-за тебя, — тихо сказала она, пристально рассматривая Рона. Словно хотела найти в его лице то, что заставило её отказаться от тёплых испанских берегов. И признаться в этом. А Рон почувствовал, как у него моментально пересохло во рту, а внутри что-то сделало несколько кульбитов: то ли сердце, то ли желудок. А может, и все органы разом.
— Серьезно? — спросил он, захлебнувшись последним слогом. Почему-то смотреть в глаза Луне стало невыносимо трудно: Рона начало душить невесть откуда взявшееся стеснение.
— Да, — выдохнула Луна и придвинулась ближе. Диванчик протестующе скрипнул. Рон ощутил, как по телу разбегаются мириады мурашек — совершенно неуместная, какая-то детская реакция на откровение, на близость девушки. Нужно было что-то сказать. Или сделать. Рон выбрал второе — у него всегда были трудности с формулированием своих мыслей. Поэтому, собрав в кулак всё своё мужество, он подался вперёд и поцеловал Луну. Снова.
В этот раз она была готова. Более того, она определённо ждала этого, потому что ответила сразу и с жаром, которого Рон никак не ожидал. Он почувствовал, как холодные пальцы Луны зарываются в его волосы на затылке, рассылая электрические разряды по всему телу. В ответ Рон сжал её хрупкие плечи, притягивая девичье тело к себе, практически вдавливая его в свою грудную клетку — ещё немного, и рёбра захрустят.
Луна и тут не растерялась: немного неуклюже перебралась к Рону на колени, оседлала его. Он, уже не понимая толком, что делает, переместил руки на бёдра, сдавившие его ноги, безуспешно ища доступ к коже. Сейчас это казалось жизненно необходимым. Дело осложняла длинная юбка Луны, вдобавок зажатая их ногами. Зарычав от бессилия, Рон резко, почти грубо спихнул девушку, тут же подминая её под себя, и запустил руки под пышный подол.
Луна не сопротивлялась, напротив, притянула его к себе за шею и снова поцеловала. Так, словно умерла бы без этого поцелуя. И Рон был благодарен ей, потому что где-то на задворках сознания ещё блуждала мысль о неправильности всего происходящего. Но остановиться он уже не мог, миновав точку невозврата в тот момент, когда провёл немного влажными от волнения ладонями по гладким икрам. Когда добрался наконец до обжигающей кожи на бёдрах.
Воздуха катастрофически не хватало, поэтому Рон оторвался от губ Луны и переместил свои хаотичные ласки на её шею. От неё пахло пионами; этот незатейливый и такой привычный запах почему-то заставил Рона трястись, содрогаться всем телом и с остервенением впиваться в загоревшую кожу вдоль тонких ключиц.
Немного прогнувшись, Луна торопливо расстегнула несколько пуговиц своей рубашки. Её обрывистое дыхание над ухом окончательно путало мысли Рона.
…
Что я делаю? Нужно остановиться!
Как же я хочу её — сейчас, немедленно, скорее!
Это неправильно, неправильно, неправильно!
Такая горячая, чёрт, она сожжёт меня заживо!
…
— Рон, — тихим выдохом, отрывая его от беспорядочных прикосновений и поцелуев.
— Что? — чуть резче, чем следовало, пряча полные животной похоти глаза в сгибе между её шеей и плечом.
— Я ещё никогда…
— Что?
Как ведро, нет, цистерна, как чертов водопад ледяной воды, смывающей страсть, похоть, желания, остужающий тело, успокаивающий болезненную пульсацию в паху.
Рон медленно вытащил руки из-под юбки, приподнялся на них и осторожно взглянул на Луну. Её лицо пылало — это не скрывал даже загар. Но, вот странность: на нем не было смущения. Скорее… нетерпение.
— Ты… — Рон шумно сглотнул, собираясь с духом перед констатацией факта, — ты девственница?
Луна кивнула, но даже после этого не отвела горящих странным огнём глаз. А Рон растерялся под этим взглядом. Первым, самым очевидным, было желание сбежать. Подальше от такой ответственности. Следом пришла мысль о том, что и Гермиона была девственницей, когда они впервые занялись сексом. Довольно неуклюжим, к слову. А сейчас на стороне Рона был опыт, пусть и не самый внушительный. А ещё — он почувствовал это всей кожей, словно порыв прохладного ветра, — у него была безграничная нежность. Взглянув ещё раз в светлые глаза Луны, он ощутил, как нежность к этой неземной девушке прокатилась по всему телу, задевая нервные окончания.
— Кто? — немного запоздало отреагировал Рон, засмотревшийся на свою собеседницу и пропустивший большую часть её слов мимо ушей.
— Бандиманы, — повторила Луна. — Многие считают их паразитами, но они просто не знают о полезных свойствах этих удивительных…
— А почему ты решила остаться здесь и не поехала в Испанию? — перебил её Рон. Эта мысль настойчиво крутилась у него в голове, но только сейчас сформировалась в осознанный вопрос.
Несколько секунд Луна выглядела озадаченной. А потом выражение её лица стало необыкновенно умиротворённым. Видимо, она наконец приняла какое-то внутреннее решение и была им довольна.
— Знаешь, похоже, я осталась из-за тебя, — тихо сказала она, пристально рассматривая Рона. Словно хотела найти в его лице то, что заставило её отказаться от тёплых испанских берегов. И признаться в этом. А Рон почувствовал, как у него моментально пересохло во рту, а внутри что-то сделало несколько кульбитов: то ли сердце, то ли желудок. А может, и все органы разом.
— Серьезно? — спросил он, захлебнувшись последним слогом. Почему-то смотреть в глаза Луне стало невыносимо трудно: Рона начало душить невесть откуда взявшееся стеснение.
— Да, — выдохнула Луна и придвинулась ближе. Диванчик протестующе скрипнул. Рон ощутил, как по телу разбегаются мириады мурашек — совершенно неуместная, какая-то детская реакция на откровение, на близость девушки. Нужно было что-то сказать. Или сделать. Рон выбрал второе — у него всегда были трудности с формулированием своих мыслей. Поэтому, собрав в кулак всё своё мужество, он подался вперёд и поцеловал Луну. Снова.
В этот раз она была готова. Более того, она определённо ждала этого, потому что ответила сразу и с жаром, которого Рон никак не ожидал. Он почувствовал, как холодные пальцы Луны зарываются в его волосы на затылке, рассылая электрические разряды по всему телу. В ответ Рон сжал её хрупкие плечи, притягивая девичье тело к себе, практически вдавливая его в свою грудную клетку — ещё немного, и рёбра захрустят.
Луна и тут не растерялась: немного неуклюже перебралась к Рону на колени, оседлала его. Он, уже не понимая толком, что делает, переместил руки на бёдра, сдавившие его ноги, безуспешно ища доступ к коже. Сейчас это казалось жизненно необходимым. Дело осложняла длинная юбка Луны, вдобавок зажатая их ногами. Зарычав от бессилия, Рон резко, почти грубо спихнул девушку, тут же подминая её под себя, и запустил руки под пышный подол.
Луна не сопротивлялась, напротив, притянула его к себе за шею и снова поцеловала. Так, словно умерла бы без этого поцелуя. И Рон был благодарен ей, потому что где-то на задворках сознания ещё блуждала мысль о неправильности всего происходящего. Но остановиться он уже не мог, миновав точку невозврата в тот момент, когда провёл немного влажными от волнения ладонями по гладким икрам. Когда добрался наконец до обжигающей кожи на бёдрах.
Воздуха катастрофически не хватало, поэтому Рон оторвался от губ Луны и переместил свои хаотичные ласки на её шею. От неё пахло пионами; этот незатейливый и такой привычный запах почему-то заставил Рона трястись, содрогаться всем телом и с остервенением впиваться в загоревшую кожу вдоль тонких ключиц.
Немного прогнувшись, Луна торопливо расстегнула несколько пуговиц своей рубашки. Её обрывистое дыхание над ухом окончательно путало мысли Рона.
…
Что я делаю? Нужно остановиться!
Как же я хочу её — сейчас, немедленно, скорее!
Это неправильно, неправильно, неправильно!
Такая горячая, чёрт, она сожжёт меня заживо!
…
— Рон, — тихим выдохом, отрывая его от беспорядочных прикосновений и поцелуев.
— Что? — чуть резче, чем следовало, пряча полные животной похоти глаза в сгибе между её шеей и плечом.
— Я ещё никогда…
— Что?
Как ведро, нет, цистерна, как чертов водопад ледяной воды, смывающей страсть, похоть, желания, остужающий тело, успокаивающий болезненную пульсацию в паху.
Рон медленно вытащил руки из-под юбки, приподнялся на них и осторожно взглянул на Луну. Её лицо пылало — это не скрывал даже загар. Но, вот странность: на нем не было смущения. Скорее… нетерпение.
— Ты… — Рон шумно сглотнул, собираясь с духом перед констатацией факта, — ты девственница?
Луна кивнула, но даже после этого не отвела горящих странным огнём глаз. А Рон растерялся под этим взглядом. Первым, самым очевидным, было желание сбежать. Подальше от такой ответственности. Следом пришла мысль о том, что и Гермиона была девственницей, когда они впервые занялись сексом. Довольно неуклюжим, к слову. А сейчас на стороне Рона был опыт, пусть и не самый внушительный. А ещё — он почувствовал это всей кожей, словно порыв прохладного ветра, — у него была безграничная нежность. Взглянув ещё раз в светлые глаза Луны, он ощутил, как нежность к этой неземной девушке прокатилась по всему телу, задевая нервные окончания.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 14 из 19
