Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась, главные герои обменялись супружескими клятвами со своими избранниками и учатся жить в мире. Но так ли они счастливы? Пока еще мы не дошли до края, пока еще не все предрешено, в бокалах наших бьется и играет. Багрянцем осени домашнее вино. Но если миг настал, то нету смысла. Хранить семью, которой нет давно. Расстаньтесь с миром те, в чьих душах скисло. Когда-то столь бесценное вино…
67 мин, 21 сек 9015
А накрыло его неслабо. То, что произошло… Он не мог этого сделать сам, просто не мог! Это какое-то проклятье или действие Империуса — да что угодно, черт! Но только не он сам, не по собственной воле! А Луна, Луна… Зачем она ответила, почему не оттолкнула, почему не размазала его по стенке заклинанием? Рон впился в собственные волосы, с остервенением потянул и попутно сдавленно замычал, но вытряхнуть из себя панику, охватившую каждую клетку тела, не получалось.
— Ты в порядке? — теперь в голосе Луны явно читалось беспокойство. Это немного отрезвило: Рон оставил попытки вырвать свои рыжие космы и вымученно посмотрел на неё. На такую знакомую, и одновременно другую, повзрослевшую. И ощутил какое-то странное садистское желание снова поцеловать Луну, но на этот раз осознанно и глубоко, так, чтобы до мурашек, до тёплой пульсации в области солнечного сплетения, до покалывания в пальцах, до слабости в ногах… Черт, да что с ним такое?!
Он вскочил с дивана и пошатываясь двинулся к двери.
— Хочешь уйти? — с грустью поинтересовалась Луна. Рона начало немного злить её спокойствие. Они только что совершили непоправимое, а она ведёт себя так, словно… ничего не случилось!
— Думаю, уйти сейчас будет самым правильным, — пробормотал он и начал озираться в поисках куртки.
— Ты жалеешь о том, что сделал. — Не вопрос, а утверждение. Рон замер и снова посмотрел на Луну. Что он мог ответить? То, что в данный момент он действительно жалеет? И не столько потому, что фактически изменил Гермионе, сколько потому, что до сих пор чувствует желание сделать это ещё раз? Настойчивое, зудящее под кожей. Напоминающее о себе покалыванием в губах, которые касались губ Луны, и тремором в кистях рук. Хотя, возможно, последнее — следствие выпитого.
— Мне… Не следовало… Прости, я свинья, не знаю, как так получилось, — промямлил он и шагнул к выходу, решив, что сможет обойтись без верхней одежды. Луна тут же поднялась, доставая злополучную куртку из-под себя.
— Наверное, и мне не следовало, — она передёрнула плечами, — но мне всегда хотелось знать…
Рон сглотнул вязкую слюну, чтобы хоть как-то освежить пересохшее горло. Луна замолчала, а он и хотел, и боялся уточнить, что же она хотела «знать». Просто стоял и ждал, ощущая, как стучит в ушах всё ещё полная алкоголя кровь.
Вместо ответа Луна приблизилась и протянула ему куртку. На лице — простое и милое выражение, как будто не было поцелуя и этих сбивчивых объяснений. Как в тумане Рон взял свою одежду, словно рыба разинул было рот, но, так и не придумав, что сказать, развернулся и вышел из дома.
Погода словно нарочно испортилась ещё больше: из просто прохладной ночь превратилась в невыносимо холодную. Сильный, почти ураганный ветер пытался содрать с Рона его жалкую куртку, хотя он, пожалуй, не почувствовал разницы, даже если бы с него содрали кожу. Почти не разбирая дороги, он шагал вверх по склону холма, то и дело спотыкаясь и хватаясь руками за сухостой. А в голове продолжала наяривать по кругу одна мысль: «Что теперь делать? Что делать?»
У Рона не было сил остановиться и подумать, не было сил даже на то, чтобы решить, куда ему идти. Поднявшись на холм, он бросил отрешенный взгляд в ту сторону, где стояла Нора, невидимая в темноте, но тут же отказался от мысли о ночёвке в отчем доме. Даже представить было страшно, что станет с Молли, ввались он пьяный посреди ночи! Хотя действие выпитого постепенно сходило на нет. От этого неприятно побаливала голова и хотелось в туалет. Воровато оглянувшись и не обнаружив свидетелей, Рон расстегнул ширинку и справил нужду.
Теперь, когда мочевой пузырь был пуст и в его жизни стало на одну неприятность меньше, он наконец смог хоть как-то включить мозги. Итак, в Нору нельзя. Как и домой. Гермиона точно устроит скандал, а о скандале Рон сейчас мечтал в последнюю очередь. Поплотнее обхватив себя руками, он зашагал в противоположную от родительского дома сторону — чтобы не было соблазна.
Он корил себя за то, что взял так мало денег. Впрочем, у него особо не было времени, чтобы продумать всё наперед. Он, может, и вовсе выскочил бы на улицу с пустыми карманами, но в куртке всегда была горсть сиклей. Сейчас от этой горсти осталась жалкая пара монет да несколько кнатов. С таким богатством не стоило и мечтать о гостинице.
Он и не заметил, как добрался до кукурузного поля. В мозгу вспыхнула и тут же погасла шальная идея переночевать среди сухих стеблей. Пожалуй, он был уже слишком трезв для такого сомнительного подвига. И слишком… известен, что ли. Непонятно, откуда пришла эта тщеславная мысль, но Рон усмехнулся ей.
— О да, чудесный вышел бы заголовок: «Один из заслуженных членов магического сообщества замёрз насмерть в кукурузе!», — пробормотал Рон себе под нос. — Вот так потеха, Скиттер наверняка слопала бы своё Прытко Пишущее Перо за такую новость.
— Ты в порядке? — теперь в голосе Луны явно читалось беспокойство. Это немного отрезвило: Рон оставил попытки вырвать свои рыжие космы и вымученно посмотрел на неё. На такую знакомую, и одновременно другую, повзрослевшую. И ощутил какое-то странное садистское желание снова поцеловать Луну, но на этот раз осознанно и глубоко, так, чтобы до мурашек, до тёплой пульсации в области солнечного сплетения, до покалывания в пальцах, до слабости в ногах… Черт, да что с ним такое?!
Он вскочил с дивана и пошатываясь двинулся к двери.
— Хочешь уйти? — с грустью поинтересовалась Луна. Рона начало немного злить её спокойствие. Они только что совершили непоправимое, а она ведёт себя так, словно… ничего не случилось!
— Думаю, уйти сейчас будет самым правильным, — пробормотал он и начал озираться в поисках куртки.
— Ты жалеешь о том, что сделал. — Не вопрос, а утверждение. Рон замер и снова посмотрел на Луну. Что он мог ответить? То, что в данный момент он действительно жалеет? И не столько потому, что фактически изменил Гермионе, сколько потому, что до сих пор чувствует желание сделать это ещё раз? Настойчивое, зудящее под кожей. Напоминающее о себе покалыванием в губах, которые касались губ Луны, и тремором в кистях рук. Хотя, возможно, последнее — следствие выпитого.
— Мне… Не следовало… Прости, я свинья, не знаю, как так получилось, — промямлил он и шагнул к выходу, решив, что сможет обойтись без верхней одежды. Луна тут же поднялась, доставая злополучную куртку из-под себя.
— Наверное, и мне не следовало, — она передёрнула плечами, — но мне всегда хотелось знать…
Рон сглотнул вязкую слюну, чтобы хоть как-то освежить пересохшее горло. Луна замолчала, а он и хотел, и боялся уточнить, что же она хотела «знать». Просто стоял и ждал, ощущая, как стучит в ушах всё ещё полная алкоголя кровь.
Вместо ответа Луна приблизилась и протянула ему куртку. На лице — простое и милое выражение, как будто не было поцелуя и этих сбивчивых объяснений. Как в тумане Рон взял свою одежду, словно рыба разинул было рот, но, так и не придумав, что сказать, развернулся и вышел из дома.
Погода словно нарочно испортилась ещё больше: из просто прохладной ночь превратилась в невыносимо холодную. Сильный, почти ураганный ветер пытался содрать с Рона его жалкую куртку, хотя он, пожалуй, не почувствовал разницы, даже если бы с него содрали кожу. Почти не разбирая дороги, он шагал вверх по склону холма, то и дело спотыкаясь и хватаясь руками за сухостой. А в голове продолжала наяривать по кругу одна мысль: «Что теперь делать? Что делать?»
У Рона не было сил остановиться и подумать, не было сил даже на то, чтобы решить, куда ему идти. Поднявшись на холм, он бросил отрешенный взгляд в ту сторону, где стояла Нора, невидимая в темноте, но тут же отказался от мысли о ночёвке в отчем доме. Даже представить было страшно, что станет с Молли, ввались он пьяный посреди ночи! Хотя действие выпитого постепенно сходило на нет. От этого неприятно побаливала голова и хотелось в туалет. Воровато оглянувшись и не обнаружив свидетелей, Рон расстегнул ширинку и справил нужду.
Теперь, когда мочевой пузырь был пуст и в его жизни стало на одну неприятность меньше, он наконец смог хоть как-то включить мозги. Итак, в Нору нельзя. Как и домой. Гермиона точно устроит скандал, а о скандале Рон сейчас мечтал в последнюю очередь. Поплотнее обхватив себя руками, он зашагал в противоположную от родительского дома сторону — чтобы не было соблазна.
Он корил себя за то, что взял так мало денег. Впрочем, у него особо не было времени, чтобы продумать всё наперед. Он, может, и вовсе выскочил бы на улицу с пустыми карманами, но в куртке всегда была горсть сиклей. Сейчас от этой горсти осталась жалкая пара монет да несколько кнатов. С таким богатством не стоило и мечтать о гостинице.
Он и не заметил, как добрался до кукурузного поля. В мозгу вспыхнула и тут же погасла шальная идея переночевать среди сухих стеблей. Пожалуй, он был уже слишком трезв для такого сомнительного подвига. И слишком… известен, что ли. Непонятно, откуда пришла эта тщеславная мысль, но Рон усмехнулся ей.
— О да, чудесный вышел бы заголовок: «Один из заслуженных членов магического сообщества замёрз насмерть в кукурузе!», — пробормотал Рон себе под нос. — Вот так потеха, Скиттер наверняка слопала бы своё Прытко Пишущее Перо за такую новость.
Страница 6 из 19
