Полевик — славянская мифология. Дух хранитель полей. Когда начинали расчищать леса и распахивать земли под поля, пастбища и новые угодья, конечно, немедленно входили в соприкосновение с другими «малыми» божествами — Полевиками.
5 мин, 33 сек 18455
Облик полевого сливается то с обликом полуденного духа, то с обликом межевого, охраняющего межи, границы полей. По поверьям, полевики часто встречаются именно у межевых ям. Спать здесь нельзя и потому, что дети полевиков («межевички» и«луговики») бегают по межам и ловят птиц родителям в пищу, а лежащего на меже могут задушить [Максимов, 1903]. На Ярославщине считали, что полевики любят появляться у ям, на перекрестках. Видимо, такому полевику-межевику и оставляли в ночь под Духов день приношения в поле, у рвов: пару яиц и краденого («чтобы никто не видел») безголосого петуха, иначе «полевик истребит весь скот»… Полевик-межевик — «подземный хозяин», обитающий у межевых ям, рвов, он влияет не столько на само поле, сколько на благополучие людей (может «навести» болезнь, погубить скот). На Вологодчине скот поручали попечению полевых«хозяев», «полевого хозяина батюшки», «полевой хозяйки матушки». Образ полевого — духа созревающего поля и подателя урожая — в поверьях размыт. Ярославцы по окончании жатвы несколько несжатых колосьев связывали и с поклоном оставляли полевому «хозяину». Во многих районах России этот обряд именовался «завивание бороды»(бороды Волоса, св. Ильи, св. Николая, от которых также зависели урожай, плодородие). Очевидно, что колосья в подобных обрядах не столько«борода человека», сколько «борода» самого поля. Возможно, что более или менее определенный образ полевого хозяина не сложился в верованиях русских крестьян и потому, что в XIX в. и вплоть до начала XX в. они продолжали почитать живым существом, дарующим урожай, самую землю, поле, отмечали праздники,«именины» Земли, приносили ей дары. Поэтому образ полевика — «живого поля», с одной стороны, размыт, как и облик волнующейся нивы, а с другой — оттеснен другими «хозяевами» полей и плодородия — Пресвятой Богородицей, святыми Ильей и Николаем. Появляющийся на межах, перекрестках, обочинах дорог, у рвов и ям полевой любит«шутить» над путниками:«водит», заставляет плутать, пугает (а иногда даже топит) людей, свистит, хлопает в ладоши, «мелькает искрами», кидается головешками.
«Это было лет пятнадцать назад, я была в гостях на родине, пробыла там целый вечер, часов около двенадцати собралась и поехала домой, мне дали в провожатые работника Егора, ехать нам было верст шесть. Это было зимой, на Святках. Не доезжая до деревни версты полторы, вдруг видим, что недалеко от нас в стороне, в мелком лесочке, разложен огонь и круг этого огня народ — несколько человек. Мы оба смотрим в ту сторону и вдруг видим, что из лесу к нам какой-то шар величиной с голову, и как раз лошадь наша запнулась об этот шар и запуталась. Мы видим, что этот шар рассыпается на огненные искры. Завертки у оглобель саней как не бывало, будто кто нарочно их обрубил. Мы до такой степени оба с работником перепугались, не можем слова выговорить. Кой-как одну завертку кушаком привязали, а другую оглоблю работник держал в руках, пока не доехали до поля. Тут уж кое-как работник привязал и другую завертку, и доехали до Большого Двора, а тут и перекрестились:» Слава тебе Господи!«рядом и наш дом. Работнику наказывали только меня проводить да сейчас же вернуться назад, да где тут, мы так испугались, да хоть что дай, так не пошел бы он домой ночью… Вот поутру, идя домой, он зашел и на то место, где мы видели сидящих людей, — нет, никакого следу не оказалось, а на том месте, где споткнулась лошадь, только и остался след. Полагаю, что над нами пошутила нечистая сила — полевики грелись да говенькой [головней] в нас и пустили»… В повествовании из Рязанской губернии полевой, сидя на кочке, «ковыряет» лапти. В целом же рассказов о встречах с полевиками в XIX и особенно в XX в. записано значительно меньше, чем о встречах с лешими, водяными.
В Зарайском уезде, например, со слов крестьян записана такая бывальщина «Сговорили мы замуж сестру свою Анну за ловецкого крестьянина Родиона Курова. Вот на свадьбе-то, как водится, подвыпили порядком, а потом спать в ночное время поехали и свое село Ловцы, что находится от нас недалеко. Boт сваты-то ехали-ехали, да вдруг и вздумал над ними пошутить полевик — попали в речку обе подводу с лошадьми. Кое-как лошадей и одну телегу выручили и уехали домой, а иные и пешком пошли. Когда же домой явились, го свахи, матери-то жениховой, и не нашли. Кинулись к речке, где оставили телегу, подняли ее, а пол телегой-то и нашли сваху совсем окоченелою».
«Это было лет пятнадцать назад, я была в гостях на родине, пробыла там целый вечер, часов около двенадцати собралась и поехала домой, мне дали в провожатые работника Егора, ехать нам было верст шесть. Это было зимой, на Святках. Не доезжая до деревни версты полторы, вдруг видим, что недалеко от нас в стороне, в мелком лесочке, разложен огонь и круг этого огня народ — несколько человек. Мы оба смотрим в ту сторону и вдруг видим, что из лесу к нам какой-то шар величиной с голову, и как раз лошадь наша запнулась об этот шар и запуталась. Мы видим, что этот шар рассыпается на огненные искры. Завертки у оглобель саней как не бывало, будто кто нарочно их обрубил. Мы до такой степени оба с работником перепугались, не можем слова выговорить. Кой-как одну завертку кушаком привязали, а другую оглоблю работник держал в руках, пока не доехали до поля. Тут уж кое-как работник привязал и другую завертку, и доехали до Большого Двора, а тут и перекрестились:» Слава тебе Господи!«рядом и наш дом. Работнику наказывали только меня проводить да сейчас же вернуться назад, да где тут, мы так испугались, да хоть что дай, так не пошел бы он домой ночью… Вот поутру, идя домой, он зашел и на то место, где мы видели сидящих людей, — нет, никакого следу не оказалось, а на том месте, где споткнулась лошадь, только и остался след. Полагаю, что над нами пошутила нечистая сила — полевики грелись да говенькой [головней] в нас и пустили»… В повествовании из Рязанской губернии полевой, сидя на кочке, «ковыряет» лапти. В целом же рассказов о встречах с полевиками в XIX и особенно в XX в. записано значительно меньше, чем о встречах с лешими, водяными.
В Зарайском уезде, например, со слов крестьян записана такая бывальщина «Сговорили мы замуж сестру свою Анну за ловецкого крестьянина Родиона Курова. Вот на свадьбе-то, как водится, подвыпили порядком, а потом спать в ночное время поехали и свое село Ловцы, что находится от нас недалеко. Boт сваты-то ехали-ехали, да вдруг и вздумал над ними пошутить полевик — попали в речку обе подводу с лошадьми. Кое-как лошадей и одну телегу выручили и уехали домой, а иные и пешком пошли. Когда же домой явились, го свахи, матери-то жениховой, и не нашли. Кинулись к речке, где оставили телегу, подняли ее, а пол телегой-то и нашли сваху совсем окоченелою».
Страница 2 из 2
