Полнолуние Охотника

— Я уверена, ты правильно определил время похищения, но… Рон, ты напрасно подозреваешь оборотня. Я читала о нападении на профессора Люпина, я знаю, что Грейбек его караулил, что он действительно мог контролировать себя, если хотел. Но ни один оборотень не может аппарировать, пока он обращен. И ни один волшебник не будет находиться рядом с обращенным оборотнем, если он не самоубийца.

Рон почувствовал одновременно и стыд, и облегчение. Он тоже встал, подошел к Гермионе и обнял ее со спины за плечи.

— Я уроню чайник, — строго предупредила она.

— Ты умница, — прошептал Рон. — Я в самом деле не думал об этом. Хотя, черт возьми, мирный профессор Люпин был тем еще кошмаром. — Рон передернулся при одном воспоминании. — Заяви я об оборотне на докладе, и Гленн бы ославил меня перед всеми. Он так-то вполне адекватный, но иногда ему вожжа попадает под хвост. И что ты считаешь?

Гермиона поставила чайник, обернулась, не вырываясь из объятий.

— Жертвы случайны, так? Если магглы установили, что они никак между собой не связаны, скорее всего, так оно и есть. Магглы умеют работать и почти никогда не ошибаются в подобных вопросах. На палочки оборотней наложен Надзор.

— Я запросил информацию об украденных палочках.

— И если тебе ее не предоставили сразу же, то скорее всего, никто никакие палочки не крал. Рон, кто-то хочет подставить оборотней, и мне кажется, я знаю, как он это сделал.

«Завтрак на столе. Буду поздно! Г.»

На улице было еще темно. Рон поплелся в ванную.

Спал он плохо. Всю ночь в голову лезли мысли о школе, упорно, надоедливо, как в горячечном бреду: близнецы, Лаванда Браун («Знала бы об этом Гермиона!» — ужаснулся Рон), Фенрир Грейбек, квиддич, Нора и свадьба Билла… никакой взаимосвязи не было.

На работе Рон первым делом метнулся к Гленну, надеясь, что магглы успели хоть что-то выяснить, но Трейси, хорошенькая секретарша с характером шести Филчей разом, посмотрела на него как на идиота и выразительно постучала пальцем по виску. Рон понял, что ловить здесь пока нечего.

Он отправился к себе. Рэйли, который, судя по всему, домой вообще никогда не уходил, пожал плечами и подтвердил предположение Гермионы: взрослые маги за последние два месяца покупали палочки только четыре раза, причем два раза — взамен сломанной (старуха Мэг Уиллоу садилась на свои палочки с завидным постоянством), а еще два — взамен уроненной в зелье (аптекарь) и колдомедик, у которого палочку сожрал пациент. Рон вытащил папку и, проклиная все на свете, принялся кропать отчет. Это тоже переняли у магглов, и сейчас Рон ненавидел их так, как не снилось самому Волдеморту. Дело шло медленно, как назло, половина коллег тоже торчала на месте, постоянно кто-то заходил, что-то спрашивал, и невыспавшийся Рон зверел. В конце концов, опасаясь кого-нибудь ненароком прибить, он отложил недописанный отчет и пошел в Департамент регулирования и контроля за магическими существами и тварями.

Там, как всегда, был бедлам, но Рон надеялся, что Гермиона не забыла о своем обещании.

— Мистер Уизли! — помахала ему какая-то незнакомая девушка. — Миссис Грейнджер-Уизли просила подготовить для вас и передать!

Рон невежливо выхватил из ее рук лист бумаги с перечнем имен.

— Все эти люди получают Ликантропное зелье за счет Министерства, — пояснила девушка. Если она и обиделась, то виду не подала. — И те, кто отмечен крестиками, находились в специальном отделении Мунго.

— А есть те, кого вы не учли? — спросил Рон. Отмечены были почти все, но по чуть отведенному в сторону взгляду девушки понял, что есть, разумеется.

Несмотря на все принимаемые Министерством меры, мало что менялось. Кто-то получал все мыслимые блага, кто-то продолжал оставаться вне закона и контроля.

Ни одной знакомой фамилии в списке оборотней Рон не увидел. Но все же откопал погребенного под бумагами Рэйли, сунул ему скопированный лист и приказал собрать о тех, кто там указан, как можно больше информации, особое внимание уделив тем, кто не находился в нужное время в Мунго. Таких, правда, было всего трое, и их годы рождения давали основания предполагать, что они с трудом ходят что в человеческом, что в волчьем обличье.

По словам Гермионы, это был кто угодно, но только не оборотень. Но мало ли, рассудили они тогда вдвоем, проверить эту версию и исключить ее необходимо. Гермиона допускала, что определенное приручение оборотня теоретически все же возможно — не рисковал же, в самом деле, Волдеморт всеми своими прихвостнями разом? И Ликантропное зелье не останавливало превращение — просто успокаивало. Но, опять же, мало ли? Другое дело, сколько это заняло бы времени и как сделать так, чтобы мирная зверюшка ограничилась указанным жертвами, а потом опять послушно улеглась. У Гермионы было столько версий и объяснений, что Рону пришлось пожертвовать сном: сначала — проблема, потом — супружеский долг, вещь умопомрачительно приятная, но требующая времени и самоотдачи.

С трудом Рон дождался обеда, но в буфет не пошел. Предупредив, что, возможно, задержится, он добрел до «Ужастиков Умников Уизли».