Полонская принцесса

Звонкий голос принцессы Агнешки звучал энергично, легкий наклон головы к левому плечу выдавал крайнюю заинтересованность. Головка эта самая была непокрыта, что смущало Робера, которого привели в покои принцесс, усадили подле нее и оставили слушать и отвечать. В Полонии женщины ограничивались небольшими головными уборами, а девушки у себя дома и вовсе обходились без них. Ничто не мешало принцу-кардиналу смотреть на тяжелые темно-каштановые косы, уложенные вокруг головы Агнешки. Только лента, синяя, расшитая мелким жемчугом, мелькала в этой несложной прическе — слабая замена привычному покрывалу.

— Вы меня плохо понимаете? — в интонациях девушки явственно отразилось сожаление. — Я неправильно произношу слова?

— Нет-нет! — виновато поспешил успокоить ее Робер. — Вы очень хорошо говорите по-альвийски! Прошу меня простить, я задумался, никак не могу решить, о чем мне рассказывать… Собственно, вы и сами все увидите через несколько недель.

— Увидеть — это одно, а услышать заранее — совершенно другое, — рассудительно заметила принцесса. Она сидела над вышиванием и делала вид, что работает, хотя за время разговора так и не сделала ни единого стежка. — Я ведь не могу не думать о том, что меня ждет. Если вы расскажете мне что-нибудь хорошее, то это я и буду себе представлять. А если вы будете молчать, я напридумываю себе всяких ужасов. Батюшка говорит, что у меня очень богатое воображение.

Агнешка подняла на собеседника глаза, и Робер в который раз поразился, до чего же они синие. Он не знал, как относиться к ее словам: говорила вроде серьезно, а как взглянет — будто смеется. Подавив тяжелый вздох — похоже, он ошибался, и с принцессами подчас действительно сложнее, чем с королями — юноша начал старательно перебирать свои воспоминания.

Что может заинтересовать девушку? Робер описывал дворцовый парк, внутренние покои, убранство залов… Агнешка внимательно слушала, однако время от времени качала головой — нет, это не то, что она хотела узнать.

Столица, Наполи, какая она? Принц-кардинал не знал. В детстве им с Ришаром не удалось совершить вылазку в город, а позже он уже не участвовал в авантюрах брата. Робер знал Ратушу и Дворец Правосудия, видел Северную Заставу, через которую они каждый год отправлялись в летний дворец. Но ему были совершенно незнакомы площади, улицы и переулки города, в котором он родился и вырос, никогда не бывал он ни в торговых рядах, ни в речном порту, ни в одном из трактиров.

Ну хорошо, а какие в Альвии леса и поля? Этот вопрос заставил Робера растеряться. Такой мир был чужд юноше, куда лучше разбиравшемуся в книгах, нежели в природе.

Роберу стало душно под тяжелой мантией, хотя в комнате было вовсе не жарко. Разговор раз за разом заходил в тупик. Почти ни на один вопрос, задаваемый принцессой, принц-кардинал не сумел ответить. Вот отец наверняка смог бы, в отчаянии подумал юноша. Король Эжен любил свою землю и знал ее. Роберу вспомнился тот короткий период, когда они с братом уже достаточно подросли, чтобы проделывать путь до Оствиля верхом, а отцу то же самое еще позволяло совершать состояние здоровья. Они ехали тогда совсем рядом, и король рассказывал своим сыновьям про то, что именно их окружает. Его голос, негромкий, но хорошо поставленный, и оттого прекрасно слышимый окружающими, его четкая, размеренная речь заставляли даже непоседливого Ришара ехать рядом и слушать. Король помнил бесчисленные называния, события, имена, даты. Где какие происходили сражения, когда и кто заключал в этих местах важные договоры. Истории и легенды переплетались, создавая красочное полотно, и выходило это все так естественно и интересно.

Быть может, окажись Робер сам в тех местах, он и сумел бы повторить те «уроки». Однако сейчас, не имея ничего перед глазами, юноша растерялся. Ну почему бы принцессе не спросить про что-нибудь более простое? Например, какие наряды носят при альвийском дворе… Не то чтобы Робер разбирался в этом вопросе — он в нем вообще не разбирался — но ему и не положено, он не чувствовал бы себя виноватым за то, что не знает на него ответа.

— Что ж, возможно, вы и правы… Я сама все это увижу, — как ни в чем не бывало нарушила неловкую паузу Агнешка. — Скажите мне лучше, это правда, что король Эугениуш — самый красивый человек на свете?

Робер не смог сдержать облегченной улыбки. Вопрос очень наивный, но он хотя бы не заставляет путаться мысли.

— Я не видел всех людей на свете, ваше высочество, — ответил юноша. — Но молва уверяет, что да, так оно и есть. И дело не только в чертах лица: величие и благородство придают внешности отца совершенство… какого только может достигнуть человек на земле.