Жила-была одна очень дружная семья. Папа, мама и дочка Ира. Все в этой семье друг друга очень любили. Папа называл маму «зайчонком», мама называла папу «кроликом» и оба родителя называли дочку«ириской». Ну, а сама Ира называла маму мамой, а папу — папой.
0 мин, 53 сек 91
Но как-то в один прекрасный воскресный день родители Иры поссорились между собой. Мама хотела пойти в театр на какой-то спектакль, про который хорошо отзывалась ее подруга. А папа хотел пойти на стадион на футбол, сегодня играла его любимая команда. Но мама очень не любила футбол, а папа спектакли.
Родители так сильно сердились друг на друга, что в этот же вечер решили, что им лучше развестись. Стали теперь орать кому должна достаться их дочка. Мама сказала, что детей обычно присуживают матерям. Тогда папа сказал: «Ах так!» и пошел в гараж. Принес оттуда циркулярную пилу и разрезал собственную дочку пополам. Ноги он кинул маме, а голову с руками взял себе.
Но тут мама стала возмущаться, что ей надо отдать голову, что ноги пусть себе забирает. Тогда папа еще поработал пилой, каждый кусок дочери разрезал еще пополам. Теперь ему достался правый верх и левый низ, а маме левый верх и правый низ.
В тот же вечер они помирились. Сидят такие на диване, обнимаются:
— Ну, Зая, хочешь возьми себе третью часть?
— Кроля, дурашка, мы же можем обмениваться ими…
Родители так сильно сердились друг на друга, что в этот же вечер решили, что им лучше развестись. Стали теперь орать кому должна достаться их дочка. Мама сказала, что детей обычно присуживают матерям. Тогда папа сказал: «Ах так!» и пошел в гараж. Принес оттуда циркулярную пилу и разрезал собственную дочку пополам. Ноги он кинул маме, а голову с руками взял себе.
Но тут мама стала возмущаться, что ей надо отдать голову, что ноги пусть себе забирает. Тогда папа еще поработал пилой, каждый кусок дочери разрезал еще пополам. Теперь ему достался правый верх и левый низ, а маме левый верх и правый низ.
В тот же вечер они помирились. Сидят такие на диване, обнимаются:
— Ну, Зая, хочешь возьми себе третью часть?
— Кроля, дурашка, мы же можем обмениваться ими…
