Половина лета

Толя огляделся, потом, решившись, подобрался к странному выступу и соскоблил мох до конца. Перед ним оказалось железное кольцо, накрепко вбитое в камень, но к этому кольцу было приделано ещё одно, уходящее вниз, под мягкий зелёный покров. Движимый каким-то азартом, менестрель рванул за него, уже понимая, что это начальное звено цепи. Покров разошёлся, пошёл большой вертикальной трещиной. Обнажилась чёрная от земли и сырости поверхность валуна, брызнули во все стороны мокрицы и сороконожки, и тяжёлая ржавая цепь закачалась у Толи в руках, вырвав попутно из земли несколько кустиков травы. Перебирая её, менестрель дотянулся до предмета на её конце и опознал в двух проржавевших полукружиях ошейник. Он опасливо огляделся по сторонам снова, радуясь, что не вытащил вместе с ним чьи-нибудь кости, и только тут понял, что солнце уже наполовину село, а воздух ощутимо загустел и потемнел, напитавшись уже не прохладой, а самым настоящим холодом. Затихло всё: ни пения птиц, ни гудения насекомых, ни потрескивания деревьев… Бросив цепь, Толя рванулся на верх гряды, пару раз соскользнул с камней, а оказавшись на той стороне, пошёл к лагерю быстрым шагом, боясь даже признаться себе, что испугался один в лесу.

Магнус сидел под деревом, расчёсывая седые локоны, Хаурун саженками плыл к противоположному берегу реки, Лия опять плескалась в своей заводи, а Люциус стоял на траве в одних только штанах и отжимал мокрые волосы. Но сейчас Толе было не до того, чтобы смутиться и обойти его подальше, тем более, что герцог уже заметил его.

— Что-то случилось?

— Я… Эм-м… Видите ли, милорд, я обнаружил в лесу нечто странное… — менестрель непроизвольно оглянулся на чащу. — Странную вещь…

— И что же это? — равнодушно поинтересовался Люциус.

— Цепь, вделанная в камень, — неохотно признался Толя, уже начиная жалеть, что заговорил. — Цепь с ошейником. Очень старые.

Секунду ничего не происходило, затем взгляд министра стал очень внимательным.

— Не могли бы вы меня туда проводить? — попросил он, спешно накидывая рубашку.

— Вам что-то известно? — насторожился Толя.

— Пока не знаю… — процедил герцог. — Идёмте.

Обратно к валунам Толя подходил не без опаски, но показывать Люциусу, что боится, не стал, демонстративно подняв подбородок. Из-за этого он едва не полетел с валунов вверх тормашками, а когда восстановил равновесие, герцог уже неуловимым кошачьим движением спрыгнул в мягкую траву и теперь вертел в руках ошейник. Толя остановился за его спиной. Министр пару раз щёлкнул половинками ошейника, огляделся вокруг.

— Хорошо, что скелета нет, — робко произнёс Толя.

— Не думаю, что он мог бы здесь быть, — пробормотал Люциус и внезапно, потеряв к цепи всякий интерес, бросил её на траву, а сам медленно двинулся вдоль гряды, внимательно всматриваясь в нагромождения валунов.

— Отчего же, милорд? — не отставал Толя.

— Это только предположение, — задумчиво мурлыкнул тот. — Если я сейчас найду… ага, кажется, нашёл!

Он рывком раздвинул в стороны какой-то куст, и Толя увидел между валунами уходящий вглубь полузасыпанный тёмный узкий лаз.

Люциус выпрямился, оглядывая окрестности, и Толя молчал, с бегущими по спине мурашками вглядываясь в его профиль, поражаясь сурово сдвинутым бровям и опущенным уголкам губ. Раньше он, кажется, не видел министра настолько сосредоточенным.

— Что случилось, милорд? — тихо позвал он, и герцог вздрогнул, как будто только что вспомнил о его присутствии.

— Вы юноша впечатлительный, — произнёс он так же негромко, не отрывая взгляда от зарослей, темнеющих в своей глубине. Толя приготовился к худшему. — Но так как вы ещё и чрезвычайно любопытны, то я вам скажу. Очевидно, что вы наткнулись на место, где в древности совершались жертвоприношения.

— А при чём здесь пещера? — непонимающе спросил менестрель и осёкся. Герцог усмехнулся, взглянул на него и направился обратно.

— Готов поспорить, вы уже в красках представили себе древнюю жестокость, несчастную жертву в цепях и выползающего из сей норки дракона, — бросил он через плечо.

— Ну… да, — протянул менестрель, надеясь, что проницательный министр не догадался, что на месте жертвы он увидел себя.

— В таком случае, готовьтесь к разочарованию, ибо, как вы можете видеть, ошейник раскрывается легко, и дополнительных креплений для замка на нём нет, из чего следует, что жертва принимала свою участь добровольно, а служил он исключительно для обозначения её статуса. Кроме того, расположение сакрального места в низине и отсутствие каменного алтаря говорит мне о том, что жертвоприношение было бескровным. Кстати, не исключаю, что это вообще было не жертвоприношением, а каким-то иным ритуалом. Больше я ничего вам сказать не могу. И ещё: о вашей находке прошу молчать.

Толя не стал больше задавать вопросов, тем более, что они уже вышли к самому лагерю, но зато вместо этого как бы невзначай обмолвился:

— Когда я был там один, мне показалось, что воздух загустел, а место изменилось.

Герцог только хмыкнул, однако от шедшего позади него менестреля не укрылось его внезапное напряжение.