Утром я зашёл к Джесси, своему старому приятелю. Мы с ним посидели, чайку выпили, поболтали на разные темы и я пошёл домой.
27 мин, 11 сек 10547
— Скотина! — послышался с улицы голос. — Его ещё и тошнит от собственных жертв!
— Спокойно! — закричал комиссар. — Всем оставаться на своих местах!… Это маньяк-потрошитель, он обладает чудовищной силой! Это человек-монстр!…
Я стоял и не знал, что сказать.
Но тут следователь обхватил свою шею двумя руками и начал хрипя кричать:
— Посмотрите, что он со мной делает!… Он вызывает из меня исчадие ада! — задыхаясь, кричал следователь. — Остановите его! Из меня сейчас выйдет Демон, его создал он… остановите… его…
Все вокруг стояли, как вкопанные. А на следователе стала рваться кожа, и изнутри начал вылезать Джефри Салату. Он хрипел, он издавал звук, который мертвецы издают из своих могил. Он был весь в крови и стряхивал со своей кожи повисшие кишки. Он издал ужасный вой и бросился на молодого комиссара полиции. Одно мгновение и он острыми зубами вырвал у него сердце.
И только после этого очнулась вооружённая группа захвата. Тут же огневой столб разнёс Джеффри Салату вдребезги.
И теперь, в расчленённых человеческих останках, лежит разбитое на мелкие части тело «дьявола двадцатого века» — кошмарного потрошителя человеческих тел, Джефри Салату.
В заключении.
Когда я вполне уверен, что Джефри Салату уже не существует (он живёт лишь во сне), я решил всё-таки посмотреть своими глазами (наяву) на поместье Джефри Салату.
Я не собираюсь в него входить, я хочу лишь только посмотреть, что оно собой представляет.
Вот я иду по улице (как во сне), достигаю леса. Поднимаюсь на длинную-высокую сопку, которая тянулась бы целую вечность, не закончись в один миг резким и неожиданным обрывом. Именно с этого обрыва всё поместье, как на ладони. Это огромная поляна, в конце поляны дом, пристроенный к лесу. Но что за маленькие бугорки, развеянные по всей поляне? — Это могилы детей, — ответил мне голос из пространства.
Конец.
Продолжение истории. «Он требует меня».
Каждую ночь мне снится Салату и каждую ночь он жестоко изрезает детей своим длинным ножом. Я хотел кричать от ужаса. Но из моих уст раздавались только звуки, которых Джефри Салату не мог слышать. И вот, в очередной кошмарный сон, я сижу на полу в луже крови и куче расчленённых детских тел. Я набрался силы и закричал: «За что же детей?!»
Ужасный потрошитель повернулся ко мне и озлобленно крикнул:
— Я же тебе говорил, если не придёшь ко мне, убийства будут продолжаться!
И он поднял за голову кричащего младенца и перерезал ему шею. Младенец затих. Но я сам закричал, я кричал как этот младенец.
Я проснулся от собственного крика. На улице была ночь. Ярко светила полная луна. Но я собрался и пошёл в гости к Джефри Салату. Я быстро шёл по улицам, достиг леса и побежал. Дорогу я знал наизусть.
Вот оно, это проклятое поместье Салату. Эта поляна вся усеяна могилами. Могилы слишком маленькие — могилы детей — жертв Салату.
А ведь в каждой из детских смертей виноват я сам. Я свернул с дороги в дом Салату и направился в полицию за деньгами, будь они прокляты, и будь я проклят навеки. А вот теперь вынужден идти и разговаривать с призраком.
Вот он, дом Джефри Салату.
Я открываю дверь, вхожу и вижу, как он сидит перед кучей порезанных детей и собирается резать следующего.
— Стой! — закричал я ему.
— Ну, наконец-то, — с облегчением вздохнул он и отбросил этого ребёнка.
— Я уж тут тебя заждался. Видишь, со скуки сижу, режу.
— Ну и гадина ты Салату! — со злости крикнул я. А он выставил на меня нож.
— А ты разве не гадина? Ты забыл наш уговор, свернул с дороги ко мне, в полицию, чтоб всучить меня и получить за это какой-то вонючий миллион.
— Ты убийца, и притом заслуживающий более чем электрического стула!
Салату:
— Ты не обратил внимание, меня ведь полицейские разнесли на мелкие части, кого же ты приглашаешь на электрический стул?
— Ты призрак!
— Нет.
— Ты дьявол.
— Вот, это уже теплее. Всё очень просто: я создал свой облик и вселил его в мёртвое тело следователя.
— Но что ты скрываешь под мешком? Покажи своё лицо.
— У меня нет лица.
И он снимает мешок с «головы», под ним оказывается оловянная форма в виде черепа с вырезанными дырками в виде глаз, носа и рта. Затем он вытаскивает из прорези в шее эту оловянную голову и говорит, — голос раздаётся из отверстия в шее:
— Вот такой я безголовый.
— Итак, зачем звал меня? Что тебе было нужно?
— Что мне было нужно?! А ты сам догадайся, что мне было нужно! — злобно крикнул мне Салату.
— Но ты ведь мне сам сказал: «когда посетишь мой дом, тогда и узнаешь». Я хочу узнать.
— Тогда один вопросик… Скажи мне пожалуйста, зачем же ты стирал наши приветствия?
— Это были не приветствия, а кровь!
— Ах вон оно что, тогда ты сам должен догадаться, отчего мы на тебя так злы, и зачем я тебя позвал сюда.
— Месть?
— Что-то в этом роде… Ты должен исполнить моё желание.
— Ну уж нет! Только бог один знает, что у тебя на уме.
— Бог не знает, я к нему не отношусь… Итак?…
— Какое это, желание твоё?
— Ты мне должен оказать небольшую услугу.
— Никаких услуг я тебе оказывать не собираюсь!
— Спокойно! — закричал комиссар. — Всем оставаться на своих местах!… Это маньяк-потрошитель, он обладает чудовищной силой! Это человек-монстр!…
Я стоял и не знал, что сказать.
Но тут следователь обхватил свою шею двумя руками и начал хрипя кричать:
— Посмотрите, что он со мной делает!… Он вызывает из меня исчадие ада! — задыхаясь, кричал следователь. — Остановите его! Из меня сейчас выйдет Демон, его создал он… остановите… его…
Все вокруг стояли, как вкопанные. А на следователе стала рваться кожа, и изнутри начал вылезать Джефри Салату. Он хрипел, он издавал звук, который мертвецы издают из своих могил. Он был весь в крови и стряхивал со своей кожи повисшие кишки. Он издал ужасный вой и бросился на молодого комиссара полиции. Одно мгновение и он острыми зубами вырвал у него сердце.
И только после этого очнулась вооружённая группа захвата. Тут же огневой столб разнёс Джеффри Салату вдребезги.
И теперь, в расчленённых человеческих останках, лежит разбитое на мелкие части тело «дьявола двадцатого века» — кошмарного потрошителя человеческих тел, Джефри Салату.
В заключении.
Когда я вполне уверен, что Джефри Салату уже не существует (он живёт лишь во сне), я решил всё-таки посмотреть своими глазами (наяву) на поместье Джефри Салату.
Я не собираюсь в него входить, я хочу лишь только посмотреть, что оно собой представляет.
Вот я иду по улице (как во сне), достигаю леса. Поднимаюсь на длинную-высокую сопку, которая тянулась бы целую вечность, не закончись в один миг резким и неожиданным обрывом. Именно с этого обрыва всё поместье, как на ладони. Это огромная поляна, в конце поляны дом, пристроенный к лесу. Но что за маленькие бугорки, развеянные по всей поляне? — Это могилы детей, — ответил мне голос из пространства.
Конец.
Продолжение истории. «Он требует меня».
Каждую ночь мне снится Салату и каждую ночь он жестоко изрезает детей своим длинным ножом. Я хотел кричать от ужаса. Но из моих уст раздавались только звуки, которых Джефри Салату не мог слышать. И вот, в очередной кошмарный сон, я сижу на полу в луже крови и куче расчленённых детских тел. Я набрался силы и закричал: «За что же детей?!»
Ужасный потрошитель повернулся ко мне и озлобленно крикнул:
— Я же тебе говорил, если не придёшь ко мне, убийства будут продолжаться!
И он поднял за голову кричащего младенца и перерезал ему шею. Младенец затих. Но я сам закричал, я кричал как этот младенец.
Я проснулся от собственного крика. На улице была ночь. Ярко светила полная луна. Но я собрался и пошёл в гости к Джефри Салату. Я быстро шёл по улицам, достиг леса и побежал. Дорогу я знал наизусть.
Вот оно, это проклятое поместье Салату. Эта поляна вся усеяна могилами. Могилы слишком маленькие — могилы детей — жертв Салату.
А ведь в каждой из детских смертей виноват я сам. Я свернул с дороги в дом Салату и направился в полицию за деньгами, будь они прокляты, и будь я проклят навеки. А вот теперь вынужден идти и разговаривать с призраком.
Вот он, дом Джефри Салату.
Я открываю дверь, вхожу и вижу, как он сидит перед кучей порезанных детей и собирается резать следующего.
— Стой! — закричал я ему.
— Ну, наконец-то, — с облегчением вздохнул он и отбросил этого ребёнка.
— Я уж тут тебя заждался. Видишь, со скуки сижу, режу.
— Ну и гадина ты Салату! — со злости крикнул я. А он выставил на меня нож.
— А ты разве не гадина? Ты забыл наш уговор, свернул с дороги ко мне, в полицию, чтоб всучить меня и получить за это какой-то вонючий миллион.
— Ты убийца, и притом заслуживающий более чем электрического стула!
Салату:
— Ты не обратил внимание, меня ведь полицейские разнесли на мелкие части, кого же ты приглашаешь на электрический стул?
— Ты призрак!
— Нет.
— Ты дьявол.
— Вот, это уже теплее. Всё очень просто: я создал свой облик и вселил его в мёртвое тело следователя.
— Но что ты скрываешь под мешком? Покажи своё лицо.
— У меня нет лица.
И он снимает мешок с «головы», под ним оказывается оловянная форма в виде черепа с вырезанными дырками в виде глаз, носа и рта. Затем он вытаскивает из прорези в шее эту оловянную голову и говорит, — голос раздаётся из отверстия в шее:
— Вот такой я безголовый.
— Итак, зачем звал меня? Что тебе было нужно?
— Что мне было нужно?! А ты сам догадайся, что мне было нужно! — злобно крикнул мне Салату.
— Но ты ведь мне сам сказал: «когда посетишь мой дом, тогда и узнаешь». Я хочу узнать.
— Тогда один вопросик… Скажи мне пожалуйста, зачем же ты стирал наши приветствия?
— Это были не приветствия, а кровь!
— Ах вон оно что, тогда ты сам должен догадаться, отчего мы на тебя так злы, и зачем я тебя позвал сюда.
— Месть?
— Что-то в этом роде… Ты должен исполнить моё желание.
— Ну уж нет! Только бог один знает, что у тебя на уме.
— Бог не знает, я к нему не отношусь… Итак?…
— Какое это, желание твоё?
— Ты мне должен оказать небольшую услугу.
— Никаких услуг я тебе оказывать не собираюсь!
Страница 3 из 7
